Во втором слое святилища Тиннит[246] и в карфагенских некрополях[247] найдены многочисленные изделия египетской работы — сакральные топорики с рисунками в египетском стиле, скарабеи из египетского фаянса или стеатита, который вообще был наиболее распространенным материалом, применявшимся при изготовлении скарабеев[248], и амулеты. Скарабеи, найденные в Карфагене, были покрыты эмалью. На скарабеях имеются имена фараонов XXVI династии — Псамметиха I[249] и Псамметиха II, что позволяет датировать некоторые находки первой половиной VII в. Но имеются имена и более древних правителей Египта — Хефрена, Микерина, Тутмоса III и Петубастиса. Найдены также печать гиксосского фараона Мааибре (вторая половина XVII в. до н.э.) и погребальная статуэтка фараона Нехо II[250]. Наряду с этим на скарабеях встречаются имена богов— Исиды, Амона, Ра и Хонсу, имена частных лиц — Петосириса, Имаху и др., а также магические формулы. На амулетах и скарабеях имеются изображения богов Хатор, Осириса, Пта, Бэса, Гора, Анубиса, Ра и Исиды.
Все эти находки не дают, конечно, исчерпывающего представления об объеме и характере карфагено-египетских и карфагено-переднеазиатских торговых связей, что связано, несомненно, со спецификой самих археологических комплексов — погребений, в которых они обнаружены. Однако они свидетельствуют о прочности и длительности этих связей и о том значительном культурном влиянии, которое Египет оказывал на Карфаген.
В Эгейском бассейне в VII-VI вв. Карфаген, судя по данным керамики, имел определенные контакты с Коринфом (или его колониями), Кикладскими островами, Ионией и Афинами, а также с Родосом. В погребениях VII в. на холме Юноны найдены коринфские вазы и ойнохои[251]. Как показывает исследование Е. Буше[252], среди хранящихся в музее Лавижери (Карфаген) керамических коринфских изделий из некрополей Бирсы, Дуимес и Ард эль-Туиби могут быть выделены так называемые «пузатые» арибаллы (740-730 гг.), появляющиеся в начале VII в. яйцевидные и грушевидные арибаллы, исчезающие около третьей четверти VII в. В последней четверти VII в. отмечается возникновение «переходного» стиля, последние экземпляры которого датируются временем около 550 г. Концом VIII в. датируются хранящиеся в том же музее кикладские кубки. Значительный интерес представляют ионийская чернолаковая ваза, датируемая первой половиной VI в., и аттическая чернофигурная ойнохоя[253].
Весь этот археологический материал представляет значительные трудности при его истолковании. Находка того или иного памятника, особенно если мы имеем дело с единичными находками, еще не дает оснований утверждать, что Карфаген имел торговые связи непосредственно с Афинами или Кикладскими островами, хотя это и не исключено. Вполне возможно, что кикладские или афинские изделия были доставлены в Карфаген финикийскими или коринфскими купцами. Однако в целом не подлежит сомнению, что систематическая торговля карфагенян с Эгейским бассейном началась в середине VIII в. и с тех пор уже не прекращалась.
Значительное место в жизни Карфагена занимала торговля с Этрурией. Этрусские вазы bucchero пего встречаются в погребениях Карфагена VII-VI вв.[254] По своему стилю, как отмечает Е. Буше, они также датируются указанным временем[255]. В самой Этрурии, в частности в Популонии, найдены значительные фонды финикийских изделий, среди которых, несомненно, должна быть и карфагенская продукция[256]. Однако при анализе этих памятников возникает ряд трудностей. Прежде всего, в целом ряде случаев оказывается невозможным отличить финикийские памятники от их египетских прототипов. Кроме того, не ясно, какие из памятников карфагенского, а какие ближневосточного происхождения. Наконец, неизвестно, кто доставил в Этрурию эти материалы — финикияне, карфагеняне, этруски, греки или египтяне. В частности, как полагают, многочисленные находки финикийских изделий «египтизирующего» стиля — скарабеев, амулетов Осириса, статуэток Бэса, стеклянных бус —в погребениях Тарквиний, Цере, Визенции, Ветулонии, Волатерр, Рима, Пренесте, Капуи, Норбы, Суессулы свидетельствуют о том, что азиатские финикияне в VIII-VII вв. поддерживали связь с италийскими рынками[257]. Если эта точка зрения справедлива, то тогда Карфаген и другие финикийские города Западного Средиземноморья выступали как конкурирующие центры в италийской торговле. Но сравнительно недавно была выдвинута и иная точка зрения. В. фон Биссинг, в частности, высказал предположение, что найденные в Черветери сосуды, из которых один изображает обезьяну, поедающую какой-то фрукт, а другой — преклоненную ниц женщину, могли быть доставлены в Этрурию через Карфаген[258]. Современное состояние источников не позволяет окончательно решить этот вопрос, однако наличие длительных и прочных торговых связей Этрурии с Карфагеном вряд ли может быть оспариваемо.
246
Prorok Kh. de. The excavations of the sanctuary of Tanit at Carthage. Annual Report of the Smithsonian Institution, 1925. P. 572.
247
Vercoutter J. Les objets egyptiens et egyptisants du mobilier funeraire carthaginoise. Paris, 1945.
249
Ср.: Moore М. Carthage of the Phoenicians in the light of modern excavations. New York, 1905. P. 35-37, 46.
250
Vercoutter J. 1) Empreintes des sceaux egyptiens A. Carthage. CB, 1952. P. 37-45; 2) Une statuette funeraire de Nechao II trouvee a Carthage. CB. 1955. P. 23-28.
252
Boucher E. Ceramique archaique d'iraportation au Musee Lavigerie de Carthage. GB. 1953. P. 11-12. Ср.: Payne H. G. Necrocorinthia. Oxford, 1931. P. 187сл.
257
Kahrstedt U. Phoenikischer Handel an der italischen Westkuste. Klio, 1912. P. 461-473.
258
Bissihg W. v. Karthago und seine griechischen und italischen Beziehungen SE. Vol. VII. 1933. P. 100.