Первая фокейская колония, Массалия, была основана около 600 г. до н.э. (ср. Solin, II, 52; Liv., V, 34; Iust., XVIII, 3) неподалеку от устья реки Родан. У Фукидида (I, 13) имеется краткое, но важное указание, посвященное древней истории этого города: «Фокейцы, живущие в Массалии, побеждали в морских сражениях карфагенян»[278]. О столкновениях карфагенян с основателями Массалии упоминает и Павсаний (X, 8, 6), который ставит захват фокейцами земель в Лигурии в прямую связь с поражением карфагенян: «Имея более сильный флот, чем карфагеняне, они (фокейцы. — И. Ш.) захватили землю, которою владеют». Юстин (XLIII, 5, 12) рассказывает, что предлогом к конфликту между карфагенянами и массалиотами послужил захват рыбачьих судов; правда, из его изложения невозможно установить, чьи именно суда и кто захватил, а также не ясно, имеет ли Юстин в виду те события, о которых рассказывает Павсаний, или иные. Юстин сообщает о частых поражениях, которые массалийцы наносили карфагенскому войску. Это предполагает определенную длительность событий и соответствует сообщению Фукидида. Особенно важно, что Юстин говорит о союзе массалиотов с «испанцами», под которыми Помпей Трог или его источник, быть может, имели в виду Тартесс[279].
Все эти данные позволяют реконструировать в общих чертах ход событий, однако недостаточная ясность источников не позволяет сделать более точные выводы. Видимо, фокейцы появились у берегов Лигурии тогда, когда карфагенянами уже были установлены более или менее прочные торговые связи с местным населением. Находка в районе Массалии знаменитого тарифа жертвоприношений местного финикийского храма, а также открытие в районе Авиньона финикийского погребения с соответствующей надписью[280] косвенно свидетельствуют, хотя сами тексты и датируются обычно IV в. до н. э., о давней и глубокой заинтересованности карфагенян в Лигурийских делах. Согласно храмовому тарифу жертвоприношений, финикийская община в Массалии имела своих эпонимных магистратов — суффетов и, видимо, в своей внутренней жизни была независима от греческого полиса. О давних связях карфагенян с лигурийцами свидетельствует, вероятно, и факт вербовки в Лигурии наемников в пунийскую армию уже в начале V в. (ср.: Herod., VII, 165). Карфагену пришлось столкнуться с коалицией двух крупных морских держав, которая имела численное превосходство на море. После ряда поражений карфагеняне, видимо, надолго были вытеснены из Лигурии. Не вполне ясна роль этрусков в этих событиях. Они вряд ли оставались равнодушными наблюдателями военных действий, непосредственно затрагивавших сферу их торговых интересов[281].
Как бы то ни было, разгромленный в результате военных действий, Карфаген оказался вынужденным примириться с появлением на Лигурийской территории нового соперника, а также с колонизацией Массалией восточного побережья Пиренейского полуострова, в непосредственной близости от финикийских городов. Так, Майнака — греческая колония — находилась на расстоянии 1 км от финикийской Малаки (ср.: Av., Ora mar., 426 сл.; Per. Ps.-Scyrtm., 145). Кроме нее, фокейцами были основаны Алонис южнее мыса Нао (St. Byz., s. ν. Άλωνίς), Гемероскопейон (St. Byz., s. v. Ήμεροσκοπεΐον; Strabo, III, 159, 161; Αν., Ora mar., 476) и др.[282] Самый факт основания греческой колонии в непосредственной близости от финикийской свидетельствует об очень тяжелом поражении карфагенян, а также об остроте конкурентной борьбы в этом районе.
К концу VII в. карфагеняне теряют и свои италийские рынки. Как показал У. Карштедт, массовый ввоз финикийских изделий в Италию во второй половине VII в. прекращается, и такое положение длилось, по всей видимости, до второй половины VI в.[283] Надо думать, положение особенно обострилось после основания на острове Корсика города Алалия, что произошло, как рассказывает Геродот (I, 165), за двадцать лет до захвата Фокеи персами, т. е. в первой половине VI в.[284] Согласно сообщению Геродота (I, 166), фокейцы занимались грабежом соседей и, вероятно, полностью дезорганизовали морскую торговлю на подступах к Италии.
О политике карфагенян в Сицилии в указанный период (VII-VI вв.) мы осведомлены значительно хуже. В нашем распоряжении имеется лишь краткое упоминание об удачных войнах, которые карфагеняне в течение продолжительного времени вели в Сицилии (Iust., XVIII, 7, 1). Во главе пунийской армии стоял полководец Малх.[285] В данном случае это, несомненно, имя собственное (CIS, III, 4849), а не прозвище, как предполагалось ранее. Косвенное указание даты экспедиции Малха имеется у Орозия (IV, 6), который говорит об одновременности деятельности Малха и Кира. Учитывая, что завоевание Киром Мидии и основание им Персидской державы датируются временем около 550 г., а захват им Вавилона — 538 г., можно предположить, что походы Малха должны были происходить в промежутке между этими датами и во всяком случае задолго до битвы при Алалии (535 г.). Нам представляется наиболее вероятной датировка походов Малха серединой VI в. — 60-50-е гг.[286]
278
A. Сонни обоснованно полагал, что в отрывке Фукидида речь идет о событиях, имевших место около 600 г. (Sonny Α. De Massiliensium rebus quaestiones. Petropoli, 1887. P. 5-8). Мнение Xp. Розе, отрицающего достоверность сообщения Фукидида, не доказано (Rose Chr. Ein Emblem bei Thukydides. Jahrbücher für klassische Philologie. 1887. P. 257-268).
279
П. Бош-Гимпера не учитывает приведенные материалы (Bosch-Gimpera P. The Phokaians in the Far West. The Classical Quarterly. 1944. N1-2. P. 53сл.).
280
Lidzbarski M. Handbuch der nordsemitischen Epigraphik. P. 428-429; Cooke G.-A. A text-book of North-Semitic insriptions. P. 112-122.
282
Подробно см.: Мишулин А. В. Античная Испания. С. 235-247; Ars Hispaniae. Vol. I. P. 165-195.
286
Cp.: Glotz G. Histoire grecque. Vol. I. Paris, 1925. P. 191; Gsell St. Histoire ancienne de l'Afrique du Nord. Vol. I. P. 431; Залесский H. H. Этруски и Карфаген, стр. 522. Работа П. Мелони, посвященная хронологии походов Малха (Meloni P. La cronologia delle campagne di Malco. Studi Sardi. Vol. VII. 1947. P. 105сл.), нам недоступна. Т. Дж. Данбэбин полагает, что жертвоприношение Малха в Тире могло быть совершено только до взятия Тира Навуходоносором II в 573 г. и, следовательно, его походы должны быть датированы более ранним временем (Dunbabin Т. J. The western Greeks. Oxford, 1948. P. 333). Однако, учитывая, что Тир после своего перехода под власть Навуходоносора II сумел быстро возобновить свои торговые связи, а также принимая во внимание указание Орозия, гипотезу Данбэбина приходится признать недостаточно обоснованной, хотя такая возможность и не исключена.