Захватом Тартесса завершается процесс создания морской державы карфагенян; договоры пунийцев с италиками закрепили границы и структуру этой державы международно-правовыми актами. Дальнейшие столкновения карфагенян с греками в конце VI в. у побережья Испании и в Сицилии, вплоть до битвы при Гимере (около 480 г.), не изменили соотношения сил или границ между греческой и карфагенской сферами влияния. Эта граница не изменилась даже после битвы при Гимере, когда экспансия карфагенян в Сицилии и Италии была на длительное время приостановлена. До нас дошли сведения, однако, о попытках греческих колонистов обосноваться в пределах финикийско-карфагенской сферы влияния. Обе эти попытки связаны с именем спартанского царевича Дориэя.
Нашим основным источником по вопросу об экспедициях Дориэя является рассказ Геродота (V, 42-48), использовавшего предания западных греков. Геродот, в частности, ссылается на рассказы жителей Сибариса и Кротона. Кроме того, им была использована спартанская и дельфийская традиции. Краткое сообщение Диодора (V, 33, 3), судя по контексту (легенда о походах Геракла в Сицилию, рассказанная со ссылкой на Тимея; ср.: IV, 22, 6), восходит к труду Тимея и, следовательно, к местной сицилийской традиции[304]. Видимо, к указанным двум источникам восходят и рассказ Павсания (III, 3, 9 сл.; 16, 4), и краткое упоминание у Юстина, где, однако, перепутаны имена и вместо Дориэя назван его брат Леонид.
Плавание Дориэя в Сицилию было вторым в серии экспедиций, предпринятых этим спартанским царевичем в конце VI в. Показательна настойчивость, с которой Дориэй пытался обосноваться в сфере карфагенского господства—в Африке (во время первой экспедиции) и в Сицилии (во время второй экспедиции). Уже это обстоятельство показывает, что походы Дориэя должны рассматриваться не только как следствие его личных неудач в борьбе за царскую власть в Спарте, но и как проявление определенной последовательной политики греческих полисов, направленной на вытеснение карфагенян из Западного Средиземноморья, прежде всего из Сицилии. В частности, Геродот (V, 42) рассказывает, что перед отплытием в Африку Дориэй не обратился к Дельфийскому оракулу за указанием, в какой стране должна быть основана колония. В словах Геродота явно ощущается намек на то, что Дельфы, стоявшие во главе общегреческого колонизационного движения, явно считали нежелательной колонизацию Дориэем Северной Африки. Этот намек становится еще более очевиден, когда в дальнейшем мы узнаем, что советники Дориэя настойчиво убеждали его основать колонию в районе финикийского господства в Сицилии, поблизости от горы Эрикс, и что Дельфийский оракул одобрил этот план. (Herod., V, 43).
Основание Дориэем вблизи Эрикса колонии, названной Гераклеей, было воспринято финикиянами, в том числе и карфагенянами, как явная угроза их господству. У Диодора (IV, 23, 3) прямо говорится о том, что в финикийских городах существовало опасение, что, «став более сильной, чем Карфаген, она (Гераклея. — И. Ш.) отнимет у карфагенян господствующее положение»[305]. Неудивительно, что Карфаген ответил на основание Гераклеи войной, бросив против новой греческой колонии значительные воинские силы. Можно предполагать, что, помимо Карфагена, в походе на Гераклею принимали участие и финикийские города Сицилии, заинтересованные в уничтожении своего столь близкого соперника. Союзником Карфагена была и Эгеста (Herod., V, 46). Из этого сообщения вытекает, между прочим, что, установив свое господство в Сицилии, карфагеняне оставили в неприкосновенности старинный союз финикиян и элимов. В результате продолжительной и упорной борьбы (Iust., XIX, 1, 9) пунийцам удалось разгромить Дориэя и разрушить основанную им колонию.
В источниках сохранилось указание на битву при Артемисии у берегов Испании, в которой массалиоты одержали победу над карфагенянами, применив прием διέκπλους— прорыв через строй кораблей противника[306]. Многие детали, связанные с непосредственной причиной столкновения, продолжительностью и результатами войны, невозможно определить. Однако можно признать вероятным, что столкновение карфагенян с массалиотами произошло вскоре после битвы при Алалии. Одним из этапов этой борьбы, видимо, было разрушение карфагенянами Майнаки. Судя по тому, что южная Испания в дальнейшем продолжала находиться под карфагенским господством, можно предполагать, что и после победы при Артемисии массалиотам не удалось сколько-нибудь существенно нарушить пунийскую монополию в этом районе.
304
Поэтому неправ Низе, полагавший, что сведения Диодора не имеют самостоятельного значения (Niese. Dorieus. P.-W. RE. Halbbd. X. 1905. Стб. 1558-1560). Обзор источников см. также: Meltzer О. Geschichte der Kartager. Bd. I. P. 489, 492-493.
305
Сказанное показывает, что мнение О. Мельтцера о «риторической окраске» и, следовательно, недостоверности сообщения Диодора (Meltzer О. Geschichte der Karthager. Bd. I. P. 492) вряд ли может быть безоговорочно принято.
306
Единственный источник по этому вопросу — фрагмент исторического труда Сосила; см.: Bilabel. Die kleine Historikerfragmente auf Papyrus. 1922. № 10; Jakoby. Fragmente Griechischen Historiker. Bd. IIA. Berlin, 1920. P. 903-906. П. Бош-Гимпера полагает возможным связывать фрагмент Сосила с отрывками из Юстина и Фукидида, рассказывающими о войнах массалиотов с Карфагеном (Bosch-Gimrera P. Una guerra fra cartaginesi e greci in Spagna. P. 313-325). Однако слишком общее сообщение Фукидида невозможно отнести к определенному историческому событию. Сообщение Юстина о союзе массалиотов с «испанцами» делает невозможным построение П. Боша-Гимперы, поскольку под «испанцами» источник мог иметь в виду только тартесситов. Датировка битвы при Артемисии 493-490 гг. возможна, однако не исключено, что битва произошла в конце VI в. Гераклид Миласский, командовавший, согласно источнику, войсками массалиотов, по другим сведениям (Herod., V, 121) участвовал в ионийском восстании против персидского господства. Однако Гераклид мог участвовать в битве при Артемисии не только после восстания, но и до него (ср.: Wilcken U. Ein Sosylus Fragment. Hermes, 1905, стр. 103). По мнению Якоби, в отрывке Сосила речь идет о неизвестном столкновении во время ионийского восстания у ионийского Артемисия (Jakoby. Fragmente Griechischen Historiker. Bd. IIC. 1926. P. 605). Но тогда непонятно, почему историк включил этот рассказ в книгу, посвященную походам Ганнибала, и к тому же связал его с военными действиями массалиотов против Карфагена во время II Пунической войны.