К VII-VI вв. до н. э. в жизни ливийских племен — непосредственных соседей финикийских и греческих колонистов в Северной Африке — произошли значительные изменения. Об этих изменениях мы можем судить по «Ливийскому логосу» Геродота (IV, 168-199) — древнейшему, полностью сохранившемуся географическому и этнографическому описанию территории и коренного населения Северной Африки. Сам Геродот в Северной Африке не бывал и воспользовался доступными ему литературными материалами, прежде всего Περιήγησις Гекатея Милетского. Сохранившиеся фрагменты труда Гекатея позволяют установить наличие у Геродота текстуальных заимствований из него. Так, Геродот (IV, 194) сообщает о гизантах (Γύζαντες), что у них «много меда вырабатывают (κατεργάζονται) пчелы, однако еще больше, говорят, изготовляют демиурги (δημιοεργούς άνδρας)». Согласно заметке, имеющейся в словаре Стефана Византийского, о Зигантиде, полисе Ливии, писал и Гекатей; со ссылкой на Евдокса Книдского словарь приводит следующий рассказ о жителях этого города: «Они, собирая цветы, изготовляют мед так, чтобы не пропало ни капли меда, остающегося после пчел» (St. Byz., s. ν. Ζυγαντίς). В рассказе Евдокса имеются подробности, которые отсутствуют у Геродота; следовательно, оба варианта независимы один от другого.
В то же время явное их сходство показывает, что восходят они к одному источнику, которым может быть только повествование Гекатея. Приведенная Геродотом в рассказе о гизантах ссылка на источники (λέγεται) является, несомненно, ссылкой на Гекатея, в чем убеждает и близость этниконов: Ζύγαντες у Гекатея и Γύζαντες у Геродота. Правда, говоря о войнах псиллов против южного ветра, Геродот ссылается на рассказ ливийцев (IV, 173), что может свидетельствовать об использовании писателем и изустной ливийской традиции[311].
То обстоятельство, что составленное Гекатеем описание Ливии известно лишь по кратким фрагментам, собранным во «Fragmenta Historicorum Graecorum» (I, стр. 23-24), не позволяет полностью судить об этой части его труда и о Ливии, какой она предстала перед греческим наблюдателем. Тем не менее отдельные сообщения Гекатея представляют значительный интерес. В частности, у Гекатея упоминались «полисы Ливии» (обычное обозначение πόλις Λιβύης; таковы Αυσιγδα, Ζήβυττις, Μέγασα, Ζυγαντίς, Δούλων πόλις, Μώλις, Μέλισσα, Ίαγξούατις см.: St. Byz., s. vv.), среди которых отмечались и полисы, населенные непосредственно ливийцами (Μέλισσα и Ίαγξούατις характеризуются как πόλις Λιβύων). Показательно, что в других случаях словарь, ссылаясь на Гекатея, иначе обозначает отдельные пункты на территории Ливии, например Κυνός σημα, τόπος Λιβύης (St. Byz., s. v.). Таким образом, представляется несомненным, что у ливийцев ко времени написания труда Гекатея уже существовали поселения городского типа, хотя, разумеется, вряд ли можно говорить о развитии в Ливии полисного строя, аналогичного строю греческих городов-государств. Согласно этим же фрагментам, можно установить, что к VII-VI вв. земледелие в Ливии уже отделилось от скотоводства. В частности, Гекатей отмечал наличие здесь кочевых скотоводческих племен (Μάζυες* οί Λιβύης νομάδες, см.: St. Byz., s. v.) и земледельческих поселений. Стефан Византийский цитирует следующее сообщение Гекатея о городе Мегаса: «Из нее —хлебоеды (Σιτοφάγοι) и пахари (Άροτηρες)». Явно связано с земледелием и пчеловодство зигантов (соответственно и гизантов), о котором рассказывалось выше.
Чрезвычайно интересен рассказ Гекатея о городе рабов —Δούλων πόλις (St. Byz., s. v.): «И если раб приносил в город камень, то он становился свободным, хотя бы и был чужеземцем (ξένος)». Данный текст, по-видимому, отражает неизвестный по другим источниками ливийский обряд манумиссии путем посвящения божеству необработанных камней. Если это предположение справедливо, то возможно постулировать значительное развитие у ливийских племен рабства, причем в качестве рабов выступали не только соплеменники, но и чужеземцы; оговорка καν ξένος η очень характерна. Поставкой рабов ливийцам, как показывает уже цитированный выше отрывок из «Одиссеи», занимались финикияне.
Описание Геродота[312] позволяет установить, что отдельные народности и племена Ливии в VII-VI вв. находились на различных ступенях общественного развития — от крайне примитивных первобытных обществ до этнических групп, в которых уже сформировался классовый строй. Однако почти повсеместно в Ливии, судя по рассказу галикарнасского историка, сохранялся либо полигамный брак, либо его пережитки. Наиболее высокой ступени развития достигли — опять-таки по Геродоту — ливийские племена, непосредственно соприкасавшиеся с классовыми обществами. Не случайно Геродот отмечает, что адирмахиды, жившие вблизи Египта, пользовались египетскими законами (IV, 168), а асбисты — племя, обитавшее на границах Кирены, — подражали законодательству Кирены, видимо, в его наиболее существенных чертах (IV, 170). Принятие законов классовых обществ, несомненно, свидетельствует о том, что и в названных племенах шел по крайней мере процесс становления классов. В значительной степени ускорило процесс разложения родового строя развитие египетско-ливийской и кирено-ливийской торговли, содействовавшее развитию частнособственнических отношений.[313] Можно предполагать, что аналогичным было положение и в районах, расположенных в непосредственной близости от Карфагена и других финикийских колоний, где обитало земледельческое (Herod., IV, 191) племя макситан, хотя в нашем распоряжении нет сведений о заимствовании макситанами каких-либо финикийских обычаев.
311
Подробно об отношении Геродота к Гекатею см.: Diels Н. Herodot und Hekataios. Hermes, 1887. P. 420сл.; Жебелев С. А. Скифский рассказ Геродота // Северное Причерноморье. М.; Л., 1953. С. 312 сл.
313
О роли товарного производства в становлении классового общества см.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., изд. 2-е. Т. 21. Госполитиздат. М., 1961. С. 165-169.