Юстин (XVIII, 7, 2) кратко сообщает, что в середине VI в. карфагеняне под камандованием Малха вели против ливийцев победоносную войну. Более подробно ни о причинах, ни о ходе этой борьбы мы не осведомлены. Возможно, что она была вызвана нежеланием карфагенян выплачивать ливийцам арендную плату за городскую землю, а также стремлением к созданию своих опорных баз в глубине Ливии. Определение magnas— «великие», которое Юстин применяет к этим войнам (magnas res), позволяет, как нам кажется, утверждать, что война Малха в Африке закончилась для карфагенян успешно. Характерно, что в тексте Юстина завоевание части Сицилии и magnas res в Африке противопоставлены неудачным войнам этого полководца в Сардинии. Однако каковы были конкретные результаты войны, сказать трудно. Судя по дальнейшему рассказу Юстина (XIX, 1, 3-4), карфагеняне прекратили выплату vectigal pro solo urbis, что впоследствии рассматривалось ливийцами как нарушение их прав. В дальнейшем соседи Карфагена — макситане (Οπό Μακέων τε Λιβύων) фигурируют в рассказе Геродота (V, 42) как союзники Карфагена в борьбе против Дориэя. Вероятно, воспользовавшись обострением внутренней борьбы в Карфагене в период восстания Малха и свержения его диктатуры, они восстановили свою независимость и заставили карфагенян считаться со своей силой и политическим влиянием.
В конце VI в. карфагеняне сумели завершить борьбу с Киреной за раздел африканской территории и установление точной границы между обоими государствами. Вероятно, как один из эпизодов этой длительной (ср.: Sallust., Bell. Iug., LXXIX, 3) войны следует рассматривать попытку Дориэя обосноваться на североафриканском побережье. Не случайно, согласно сообщению Геродота (V, 42), путь в Африку указывали Дориэю граждане Феры — метрополии Кирены[322]. Дориэй основал свою колонию в устье реки Киноп (совр. вади Умирре), в 26 км восточнее Лептиса. Основание греческой колонии в такой непосредственной близости от финикийской было воспринято как прямая угроза существованию Лептиса и возглавлявшегося им союза. На третий год пребывания в Африке греческие колонисты были изганы карфагенянами и союзными с ними макситанами[323]. Это вмешательство Карфагена, о котором рассказывает Геродот, могло последовать только после соответствующей просьбы Лептиса и, очевидно, привело к потере политической самостоятельности последнего.[324]
Источники не дают возможности проследить дальнейшее развитие отношений между Киреной и Карфагеном. Этиологическая легенда о братьях Филенах, имеющая, несомненно, позднее происхождение, указывает только, что одно из столкновений между обоими государствами закончилось установлением границы в районе Филеновых Алтарей (Sallust., Bell. Iug., LXXIX: arae Philaenorum; Per. Ps.-Scyl., 109: Φιλαίνου βωμοί)[325], т.е. в местности Муктар на побережье Большого Сир-та.[326] Источники не позволяют датировать это событие, однако можно считать весьма вероятным, что оно произошло вскоре после изгнания Дориэя —в конце VI в.[327]
Область карфагенского господства в Северной Африке окончательно сложилась в первой половине V в., когда были покорены пунийцами соседние ливийские племена. Первоначально обстоятельства складывались для карфагенян неблагоприятно. Воспользовавшись тем, что Магониды вели тяжелую войну в Сардинии, ливийцы потребовали от Карфагена уплаты vectigal pro solo urbis за длительный срок. Не имея в своем распоряжении достаточных сил, карфагеняне предпочли уступить (Iust., XIX, 1, 3-5). Но после битвы при Гимере сумели принудить ливийцев отказаться от взимания этих платежей[328]. Судя по тому, что уже в конце V в. в пунийской армии имелись ливийцы, набиравшиеся по системе принудительной мобилизации (ср.: Diod., XIII, 44, 1; 54, 1; 80, 3; здесь упоминается как terminus technicus глагол καταγράφω), в результате продолжительных войн создается подвластная Карфагену провинция Ливия.
323
Meitzer О. Geschichte der Karthager. Bd. I. Berlin, 1876. P. 183-184; Gsell St. Histoire ancienne de l'Afrique du Nord. Vol. I. Paris, 1913. P. 449-450.
324
Дессау датирует вхождение Лептиса в Карфагенскую державу VI в. (Dessau. Leptis Magna. P.-W. RE. Halbbd. XXIV. 1925).
325
Ст. Гзелль полагал, указывая на греческую этимологию имени (ср.: Solin., 27,8: a laudis cupidine), что легенда о Филенах имеет греческое происхождение (Gsell St. Histoire ancienne de l'Afrique du Nord. Vol. I. Paris, 1913. P. 453 сл.). Однако более правдоподобно, что имя Philaeni происходит от корня pälä—«отделять». В Библии (I Sam., XXI, 3; II Reg., VI, 8; Ruth, IV, I) от этого корня происходит nomen derivativum pělóní— «некий», соответствующий, как полагают, греческому Φιλαίνος и латинскому Philaenus (Meitzer О. Geschichte der Karthager. Bd. I. P. 491). Хотя это соответствие и не доказано, представляется тем не менее несомненной связь имени Φιλαίνος с западно-семитским pälä. Это имя могло быть образовано от основы Пи'эль названного глагола с помощью хорошо известного суффикса - n. Упоминание этого имени в одном случае в единственном, а в другом — во множественном числе свидетельствует, вероятно, о существовании двух вариантов предания.
326
Tissot Ch. Geographie comparée de la province romaine d'Afrique. Vol. I. Paris, 1884. P. 222-230.
327
Датировка V в., принятая Н.А.Машкиным (Карфагенская держава до Пунических войн // ВДИ. 1948. N4. Р. 36), представляется маловероятной.