Все указанные выше локализации приходится признать в большей или меньшей степени гипотетическими, тем более что источник не позволяет установить, каково происхождение таких названий, как Колесница Богов, Западный Рог, Южный Рог. Согласно данным, полученным П. Сэнта в ходе произведенной им археологической разведки атлантического побережья Марокко, пока бесспорно установлено присутствие карфагенян только на мысе Кантен, где найдено классическое пуний-ское погребение начала IV в.[351], и в Могадоре, где обнаружены блестящая красная керамика, характерная для Карфагена VI в., и пунийская бронза. Из керамических изделий должны быть отмечены фрагменты одноручной вазы с крышкой, подобной карфагенским вазам VI в., и плоские тарелки, также изготовленные по карфагенским образцам. Из бронзовых изделий, назначение которых П. Сэнта удалось определить, он выделяет крючки и фибулы, сходные с соответствующими карфагенскими изделиями VI в. Наконец, среди керамических обломков в Могадоре найдены пунийкие граффити, два из которых представляют собой рисунок —вероятно, марку мастерской: и "Р, а другие читаются следующим образом: №1 — 'nz', №3 — 'smn, №4 —ytn, №5 —mhys, №6 — 1, №7 —dbzr, №8 — 'b, №9 —wsqy, №10 —stn.
Можно утверждать, что эти надписи представляют собой имена или части их; под № 3 и 4 имена, несомненно, пунийского происхождения, тогда как происхождение остальных не вполне ясно[352].
Таким образом, имеются некоторые основания думать, что пунийское поселение в Могадоре возникло в VI в., а возможно, и в VII в.[353] Архаическая керамика, найденная здесь в слое IIIв., относится к тому времени, когда она исчезла в самом Карфагене. Это может быть не только объяснено влиянием финикийско-пунийских поселений Испании, но и понято как своеобразная черта развития местной керамики.
Из сказанного следует, что Перипл, в той его части, которая касается основания колонии на атлантическом побережье Марокко, отражает реальные исторические факты. Представляется весьма вероятным, что карфагенское правительство могло отправить специальную экспедицию в 30 тысяч человек для основания колоний. Перипл Псевдо-Скилака (Per. Ps.-Scyl., 112) сообщает, опираясь на источники, не учтенные, видимо, при вторичном редактировании текста, что остров Керна использовался как база финикийской торговли с эфиопами.
Совершил ли Ганнон плавание к югу от острова Керна, или эта часть Перипла (§ 9-18) целиком является плодом творчества неизвестного редактора, при нынешнем состоянии источников определить невозможно.
Установить точную дату экспедиции Ганнона также пока не представляется возможным. Указания Плиния (Nat. hist., V, 8: Punicis rebus florentissimis; II, 169: Carthaginis potentia florente) слишком неопределенны; они не дают возможности ни связать эту дату с битвой при Гимере[354], поскольку она, хотя и приостановила наступление Карфагена в Сицилии, все же не подорвала его морского могущества, ни датировать плавание Магона серединой V в.[355], поскольку тождество Ганнона-флотоводца с Ганноном Магонидом (Iust., XIX, 2, 1) не может быть доказано. Попытки связать некоторые сообщения Геродота (IV, 195-196) с экспедицией Ганнона[356] также не оправданы, так как предположение о том, что Геродот, рассказывая об острове Киравнис, имел в виду остров Керну, недоказуемо, а рассказ его о торговле карфагенян на атлантическом побережье Африки не обнаруживает каких-либо связей с плаванием Ганнона[357]. Приведенный выше археологический материал позволяет приурочить экспедицию Ганнона и основание пунийских поселений на атлантическом побережье Африки предположительно к VII-VI вв. до н.э.
В нашем распоряжении имеются лишь отрывочные сведения о тех этнических группах, с которыми карфагеняне столкнулись в этом районе. У Геродота (IV, 196), в частности, читаем: «Рассказывают также следующее карфагеняне, что есть страна в Ливии и люди, живущие за Геракловыми Столпами. Когда они к ним прибывают и выгружают товары, располагая их в ряд вдоль берега, то, взойдя на корабль, зажигают костер; туземцы же, увидев костер, приходят к морю и затем против товаров кладут золото и уходят далеко от товаров. Карфагеняне же, сойдя, смотрят и, если им покажется, что количество золота соответствует товарам, погрузив, удаляются, а если покажется, что не соответствует, они, взойдя снова на корабли, остаются; те же, придя, кладут еще золото в том количестве, которое запрашивается. И не обманывают друг друга. Ведь они не касаются золота прежде, чем, по их мнению, оно не уравняется по ценности с товарами; те же не касаются товаров прежде, чем они не возьмут золота». К сожалению, Геродот не указывает точно, где находилась эта местность — χώρον, в связи с чем мы лишены возможности определить, где велась такая торговля. Заметим только, что источник ясно говорит о систематичности, многократности плаваний. Думается, что подобный метод ведения торговли мог практиковаться там, где отсутствовали пунийские поселения, и, следовательно, рассказ Геродота свидетельствует о дальнейшей экспансии карфагенян на юг уже после основания колонии.
353
Жоден считает возможным датировать раннюю пунийскую керамику из Могадора VII— VI вв. (Jodin A. Note preliminaire sur l'etablissement pre-romain de Mogador. Bulletin d'archeologie Marocaine. Vol. II. 1957. P. 9-10).
355
Cp.: Fischer C. Th. De Harnnonis Carthaginiensi periplo. P. 91; Бейкер Док. История географических открытий и исследований. М., 1950. С. 24.
357
Daebritz. Hanno. P.-W. RE. Halbbd. XIV. 1912. Стб. 2360-2363. Ст. Гзелль неосновательно полагает, что молчание Геродота об экспедиции Ганнона свидетельствует о ее поздней датировке — после появления труда галикарнасского историка (Gsell St. Histoire ancienne de l'Afrique du Nord. Vol. I. P. 513сл.). Геродот специально историей Карфагена не занимался, и плавание Ганнона не могло быть предметом его специального рассмотрения. К тому же он мог и не знать об этом плавании.