А 2-го числа Чезаре Фонтана, дворецкий академии, объявил, что ко мне пришел посетитель. Им оказался падре Сансовино. Поначалу я объяснил себе его возбужденное состояние трудностями восхождения по лестницам улицы Гарибальди, но потом понял, что причина в ином. Не поздоровавшись, он спросил меня взволнованно:
— Вы знаете, где находится сейчас наш друг принц?
Насколько мне было известно, Юнио сообщил Монтсе, что на протяжении ближайших двух-трех недель они не смогут видеться, потому что его назначили в комитет по встрече фюрера. На самом деле, как мы узнали позже, Юнио понял, что обречен на неудачу, пребывая в этом «комитете». На его плечи легли переговоры с его святейшеством относительно встречи того с Гитлером и о возможности посещения фюрером музеев Ватикана. Пий XI ответил категорично: «Если Гитлер хочет попасть в Ватикан, ему придется публично просить прощения за преследования, которым подвергается католическая церковь в Германии». Гитлер этому требованию не уступил, так что в день его прибытия папа заявил, что ему печально видеть над Римом крест, не имеющий отношения к Христу (подразумевая свастику), и уехал в свою резиденцию в Кастель-Гандольфо, распорядившись предварительно, чтобы музеи Ватикана оставались закрытыми и чтобы «Оссерваторе романо» не публиковал ни единой строчки о визите германского рейхсканцлера. Вражда между Пием XI и фюрером длилась уже год, когда папа издал энциклику «Mit brennender Sorge», «С глубочайшей обеспокоенностью», в которой подчеркивал языческий характер нацизма и клеймил расизм, а Гитлер ответил ему арестом тысячи высокопоставленных немецких католиков, отправив триста из них в концентрационный лагерь в Дахау (в то время все еще верили, что это трудовой лагерь).
Ясно, что Гитлер не мог вернуться в Берлин с пустыми руками, так что Юнио приготовил ему приятный сюрприз, компенсировавший вызов, брошенный фюреру понтификом. И вопрос, заданный падре Сансовино, имел прямое отношение к этому сюрпризу.
— Полагаю, он сейчас занимается изготовлением нацистских знамен и закупкой канапе, которыми будет угощать Гитлера, — проговорил я с сарказмом.
— Проклятие! — воскликнул священник.
— Можно узнать, что случилось?
— Боюсь, Юнио исполнил свою угрозу и, хуже того, это стоило жизни человеку.
Я невольно подумал о Смите номер два, но падре Сансовино развеял мои заблуждения.
— Четыре часа назад нам сообщили о смерти одного из наших скрипторов неподалеку от antica libreria[31] синьора Тассо на виа делль Анима. В него выстрелили несколько раз.
Тут я вспомнил о Смите номер один.
— А какое отношение имеет принц к смерти скриптора?
В глубине души я надеялся, что падре Сансовино сообщит мне: свидетели видели, как Юнио нажимал на курок, но его ответ превзошел мои самые смелые предположения.
— Скриптор похитил Карту Творца, — признался он.
От изумления я потерял дар речи. Наморщив лоб, я ждал, что священник пояснит или опровергнет только что сказанное, но этого не происходило.
— Вы же говорили, будто подобной карты не существует!
На сей раз лоб наморщил падре Сансовино.
— В каком-то смысле так оно и есть. Можно сказать, что карта существует лишь отчасти.
— Что это значит?
— Церковь действительно изъяла египетский папирус из дома поэта Джона Китса после его смерти, и эксперты, изучавшие его, уверяли, что в нем содержится странная карта, согласно которой наша планета имеет форму шара. Кажется, там было и точное изображение Антарктиды, открытой лишь в девятнадцатом веке. Надписи к карте сделаны клинописью, так что, учитывая древность этого документа и то обстоятельство, что он отражает знания, весьма передовые для своей эпохи, эксперты начали называть ее «Картой Творца». Разумеется, они могли назвать ее и «Безымянной картой». Вопрос в том, что, хотя ее и окрестили этим именем, это не значит, что автором ее является Господь. К несчастью, побывав во многих руках, карта начала серьезно разрушаться. И если кто-нибудь сейчас развернет ее, единственное, чего ему удастся добиться — это уничтожить ее. Если карту открыть, информация, которую она содержит, будет потеряна, поэтому я и сказал, что она существует лишь отчасти.
— А что заставляет вас говорить с такой уверенностью, что карту создал не Бог? — спросил я.
— Существует несколько причин. Начать с того, что о ее существовании не упоминается ни в одном священном тексте. Но есть еще одно соображение, кажущееся нам весьма разумным: если бы Бог решил создать Карту Творца, он никогда бы не стал использовать для этого столь хрупкий материал, как папирус. Разве десять заповедей не были высечены на камне? Древние хетты и вавилоняне писали на глиняных табличках, гораздо более прочных, чем папирус, так что абсурдно полагать, будто Бог, учитывая его мудрость, словно неопытный ученик, мог совершить подобную ошибку.