«Electric Circus» представлял собой один большой близорукий психоделический рог изобилия. Кружащиеся цветные диски, проецирующиеся повсюду, придают нужный дезориентирующий эффект, если кто–то ещё его не достиг. Я не помню наше выступление в тот вечер, сомневаюсь, что и аудитория его помнит. Но мы не пали жертвой наркокультуры. Ли и я в общем больше увлекались выпивкой. Правильнее сказать, Ли был счастлив с выпивкой и первой «свободной».
За день до поездки в Лос–Анжелес я сидел с Клео на балконе «Electric Circus» и смотрел на толпу. Маленькая леди в сопровождении телохранителя прокладывала себе путь как раз в нашем направлении. Её появление вызвало переполох. Рядом со мной присела Джуди Гарлэнд.
— Мне нравится твоя шляпа — сказала она.
— А мне ваша.
— Хочешь поменяться?
Джуди Гарлэнд и я обменялись шляпами!
Самолёт медленно опускался над мигающими огнями и голубыми бассейнами, похожими на бирюзовые и лазуритовые украшения, словно расплескавшиеся на мозаике дизайнера Дэвида Хокни. Во время посадки Барбра Стрейзанд в роли смешной девчонки со своим огромным носом, вмещающим небольшую мексиканскую семью, веселее всё же смотреть в кинотеатре для автомобилистов. Во всяком случае воздух был менее тягостный, но все же отравляющий. Если вам повезёт, то в хороший день можно увидеть голубое небо, свободное от монолитных мусорных контейнеров. Но, послушайте… здесь играли The Doors! Те самые The Doors, у которых есть псевдо–классическое вступление а ля барокко к зажигающимся огням. Procol Harum до этого зажгли один, да и мы тоже. Так что в этом есть доля нашего наследия. Мы находились в той же гримёрке клуба «Whisky a Go–Go», что и Doors. Удовольствия немного — смотреть на высохшую краску и мух, ползающих по шторам. Баз установил Hammond L100 (делая вид, что на нём играют в холле отеля и очень хорошо заботятся), а мы в это время готовились к пяти дням на сцене клуба.
После первого дня Ли свалился с ларингитом. Нам предстояло растянуть концерт, но мне пришла в голову идея. Мы напичкали Ли антибиотиками, и если хорошенько его встряхнуть, то он звучал как маракасы Мика Джеггера. Лёжа в постели Ли написал кучу текстов.
Даже будучи больным — а он играл на басе, оперевшись о стену, — Ли не мог удержаться от смеха, слушая, как я пою. У него был ларингит, но по мнению остальных, у меня был тяжёлый случай «атлетического голоса», доказательством чему аудитория быстро опустела.
Никогда не видел, чтобы кто–то так быстро шёл на поправку.
Аудитория в «Whisky» сильно отличалась от нью–йоркской. Толпа в Scene сидела и слушала, «Вискари» хотели танцевать или хотя бы немного покружиться. Мы под такие цели не подходили, да и не горели желанием. Терпению пришел конец после того, как какой–то одинокий танцор, затребовав битловскую Money, помог невинному Хаммонду упасть со сцены на пол, разбившись в дребезги. Бедный, он стал частью древесного покрытия клуба.
Веря в слова нашей песни «у нас есть все, что нам нужно, мы художники», не оглядываясь, мы сели в арендованную машину и направились на север, до зала Fillmore West в Сан–Франциско. С собой у нас было несколько таблеток мескалина.
Ли очень боялся галлюциногенов. Он был убежден, что жизнь и так слишком реальна без всяких искусственных добавок.
Я, тем не менее, «закинулся».
Вдруг стало темно. «Биг Сюр»[22] располагался где–то слева от нас, но к тому времени, когда подействовала кислота и машина въехала на «пит–стоп», он находился где–то справа. Все, кроме Ли, искали свой рассудок, поэтому мы начали искать Ли. Не получилось, потому что не могли найти даже себя. Что было важнее, так это еда. Вывалившись из транспортного средства как конфетти на свадьбе, мы ржали и хихикали по дороге к огням забегаловки. Мы остановились и принялись разглядывать лица людей.
— ЕШЬТЕ СВОЙ УЖИН! — орал Блинки, потревожив какую–то семью. Его нос расплющился по стеклу в окружении остальной части лица.
— Ну чё, красавчики! Таким макаром вы еду не получите. Ведите себя, как белые люди! — ответил Ли, всегда дипломатичный в потенциально недипломатичной ситуации.
Подумав секунду над поведением белых людей, мы так и не решили, что это такое — противоположность поведению черных людей? Если так, то я и понятия не имел об этом. Я просто играл самого себя. Мы доверились Ли и последовали за ним, столкнувшись с исполняющим обязанности… чего?
Наш вид им совершенно не понравился.
Мне наш вид тоже не понравился, но было слишком поздно даже для Видала Сассуна[23], чтобы произвести необходимые изменения. В конце концов нам пришлось купить еду из автомата возле соседнего мотеля. Жадно проглотив шоколадные батончики, я вырубился под звуки «Биг Сюра», всю ночь долбившего по мозгам… всю ночь! Такое ощущение, что мой мозг попал в гигантскую посудомоечную машину со стерео–эффектом.