Кит Эмерсон, казалось, искренне и наивно удивился, что оборудование группы взорвалось во время концерта предыдущим вечером, когда он извинился за позднее начало прощального шоу в Кройдоне.
Час спустя он швырнул орган на пол во время любимых «Америки» и «Рондо», менее наивная публика понимала, из–за чего.
Eщё пару слов о The Nice от Питера Бэнкса, гитариста Yes. Он написал в Melody Maker в апреле 1970–го:
Хипповое, наполненное мистикой, лето шестьдесят седьмого породило множество «задвинутых» и музыкально не по годам развитых групп. Среди них находились The Nice.
Для меня The Nice были уникальными в своем мастерстве сочетать грубую силу и волнение без потери музыкальной целостности. Их музыка являлась постоянным источником вдохновения, и что самое главное, наслаждения во всей поп–индустрии.
Пусть это звучит как некролог, но я бы хотел поблагодарить их за то, что они были необыкновенной группой и славными людьми, которых я когда–либо знал.
Удачи, Кит, Ли и Брайан с новыми группами.
Следующий переходный период был полон тревог и страхов. Если не брать в расчет проблемы, в работе с группой была определенная защищенность. Свободного времени теперь стало больше, чем мне хотелось. Я взял как–то Элинор на концерт классической музыки, чтобы смягчить стресс от того, что подходящий барабанщик так и не был найден. Оркестр играл какую–то непонятную симфонию, Элинор, привычная к рок–группам, с энтузиазмом зааплодировала после первой части, пока не поняла, что кроме неё никто больше так не делает.
— Почему никто не хлопает? — спросила она разочарованно.
— Нужно дождаться самого конца, — ответил я, смутившись от всеобщего внимания.
После антракта оркестр заиграл бравую героическую музыку с россыпью мотивов, постоянно возвращающихся к первоначальной теме. Когда последний внушительный благородный аккорд эхом раздавался под сводами зала, я вскочил с места от восторга. Что за пьеса? Я посмотрел в программку — «Картинки с выставки».
На следующий день я пошел в музыкальный магазин посмотреть, есть ли у них ноты и с радостью узнал, что это фортепианная пьеса. Я разучил «Променад» и поехал к Грегу, где сыграл ему тему на пианино. Ему так понравилось, что он достал акустическую гитару и впервые начал аккомпанировать мне. Он согласился, что это хорошая идея — аранжировать пьесу, как только мы найдем барабанщика. Изначально я предложил Митча Митчелла из Jimi Hendrix Experience, но Грег не был впечатлён. После короткой встречи, где Митч упомянул, что ему требуются телохранители с оружием, он с делал предположение, которое, на первый взгляд, льстило мне.
— Может быть, Джими заинтересуется группой, — сказал Митч.
Я сомневался, что такое возможно, так как Джими уже заявил, что хочет работать только с черными музыкантами.
Позже, когда ELP сформировались, история просочилась в прессу. Но я думаю, что их развлекало в основном то, что мы могли называться HELP.
— Слушай, я тут подумал.
Эти слова Грега начали вгонять меня в ужас. Последующие годы покажут, что этих четырёх слов, обычно предваряющих серьезное заявление, будет достаточно, чтобы вызвать тоску.
— Я не думаю, что это хорошая идея — гастролировать вместе с женами и подружками!
— Разве?
— Обычно они вызывают проблемы. Взять к примеру Пола и Линду, Джона и Йоко. Я не хочу работать под стрессом семейных отношений.
Это особенно понравилось моей беременное жене.
— Спокойной ночи и удачи, — снова сказала она.
В Англии не было подходящего кандидата на роль барабанщика. Мы уже начали обращать взор на Америку, когда я в который раз скромно пошел к Матери (Стрэтт) за помощью. Хотя я и получил отборную порцию упрёков, он всё–таки упомянул «неплохого» барабанщика, игравшего в The Crazy World of Arthur Brown, а сейчас вошедшего в состав группы Atomic Rooster.
Хаммонд–орган тихо жужжит в маленькой репетиционной студии в Сохо. Грег только что закончил натягивать новые струны на бас, когда Карл Палмер прервал спокойствие в студии. Наша последняя надежда втащила коробки различных размеров с бряцающим металлом. Мгновенно серая скукота озарилась светом, когда он начал собирать установку, разговаривая на смешном быстром бирмингемском диалекте. Если он играет так же быстро, как говорит, это будет очень короткое прослушивание. Я уверен, что у него на бочке нарисован персонаж Энид Блайтон[40]. Дурачок каким–то образом дополнял детский образ Карла. Мы узнали, что ему исполнилось только двадцать лет, сущий ребёнок. Грег облокотился на усилитель и внушительно затянулся, чтобы скрыть зрелое изумление.