В отеле мы бросали монету — в чьем номер будем развлекаться. Карл не был рад выбору, но резво убрал чемоданы и коврики для упражнений. Комната–мечта! Кто–нибудь спрашивал: «У кого есть носки?» (презервативы), и дело пошло.
Розмари ловко владела обеими руками. Она могла делать минет и полировать яйца одновременно, пока «мистер Одноглазый посещал оптометриста». Если вы кинете пару палок, она сможет ими жонглировать.
На следующий день, проезжая по очередному шоссе на очередной концерт в фургоне с самолётными сиденьями, мы снова спрашивали: «У кого есть носки?» Мы передавали посылку с Розмари друг другу, перед автобусом с пенсионерами, направляющимися на природу. Пред ними предстала великолепная картина счастливой Розмари, скачущей у меня на коленях.
На следующий год во время гастролей по Англии, ELP были рады узнать, что Розмари присутствовала на концерте, и пригласили её за сцену.
— У меня серьезные отношения, — похвасталась она.
Emerson, Lake and Palmer были убиты горем.
Беременность Элинор протекала хорошо, мы переехали в огромную квартиру в районе Хаммерсмит. Дом назывался Пэлэс Мэншнз, там было четыре гостиные, кухня, связанные двумя коридорами. Меня беспокоило, смогу ли я оплачивать проживание. 8 октября 1970–го Элинор поехала с нами на концерт в Брайтон. Прямо перед окончанием шоу отошли воды. Слава Богу, моя мама находилась рядом и помогала Элинор, пока мы играли на бис.
— Тебе стоит отвезти её в Лондон как можно быстрее, — сказала мама, когда я вышел со сцены. — Ребёнок вот–вот родится.
За час мы вернулись обратно в Лондон, ELP рисковали в любой момент превратиться в акушерок. Мы подъехали к дверям больницы святой Мэри Эббот (той самой больницы, где месяц назад скончался Джими Хендрикс). Когда Элинор доставили в родильное отделение, схватки вдруг прекратились. Акушерка–шотландка, объяснила, что такое иногда случается, и предложила мне посидеть где–нибудь… где угодно, пока схватки не начнутся снова. Я сдвинул два кресла и уснул около постели Элинор.
К утру шея затекла до невозможности, мне посоветовали идти домой. Они позвонят в случае чего, а если к вечеру ничего не произойдет, они искусственно начнут вызывать роды. В восемь вечера я приехал в больницу с магнитофоном с записью «Рондо». Под язык Элинор положили таблетку и… по местам!
Пока длились схватки, я массажировал ей спину и крутил кассету. «Ребёнок практически вышел», — сказал акушерка. Элинор кричала: «Господи, я этого не вынесу. Меня разорвет на части!»
— Пожалуйста, дайте болеутоляющее, — попросил я.
— Слишком поздно, всё вот–вот закончится. У неё получится. Давай, тужься, тужься!
— Держись! Осталось совсем чуть–чуть, — всхлипывал я над ухом жены.
— Аааааааааа… АААААААААА!
— Гляньте, — ответила доктор. — Вы можете увидеть головку ребёнка.
Я заглянул туда и увидел нечто, напоминающее массивную голубоватую выпуклость, как огромный геморрой между ног. Как можно вынести столь невообразимую боль?
С последним воплем наружу выполз тощий кролик, незамедлительно выдавший в воздух маленький фонтан. Слёзы выступили на глазах, я глянул вниз, и на одну короткую, но восхитительную секунду, два чистых, как небо глаза, казалось, осмысленно посмотрели на меня.
На свет появился Аарон. У меня родился сын, Аарон Оле Эмерсон.
«Недавняя волна критики в адрес ELP, вероятно, пойдет им на пользу. Группа настолько хороша, столько людей приходит в восторг от их музыки, что если бы их приняли сразу, то задержали бы их развитие.
Теперь они могут узнавать себя лучше в жестком и болезненном свете враждебных мнений. И они буду развиваться и завоюют расположение некоторых несогласных. Джон Пил назвал их «напрасной тратой таланта и электричества». Его возражения сильно напоминают потакание собственным слабостям. Основной недостаток заключается в волнении. С достойнейшей репутацией, Кит, Грег и Карл, скорее всего, перегорели. Проблема, которая со временем исчезнет, вызвала бурную реакцию у критиков, но она скоро уляжется, и больше людей начнут наслаждаться захватывающей и занимательной музыкой трио…
Вторая сторона открывается церковным органом в «Three Fates» (три богини судьбы), Кит исполнил собственный «призрак оперы», растворившись в прекрасном фортепиано — своей первой любви. Он углубляется в современную классику, если можно так выразиться, а иногда напоминает обезумевшего Стэна Кентона. «Tank» начинается в духе «Матерей» (Заппы), возносясь в небеса с помощью электропиано, если это тот самый инструмент[46]! Карл выдает соло на ударных, а затем на сцену выходит могучий Moog, звучащий как «Брабазон»[47] или как летающая блэкпулская башня. И это правда — машины захватывают власть. Да, Кит один из немногих, кто способен выжать максимум из данной музыкальной лаборатории. Во избежание чрезмерной нагромождённости, появляется Грег с тихим фолковым голосом и акустической гитарой — ещё один триумф ELP. Им есть, что сказать и предложить. Для нас это будет трагедией, если их задушат или начнут вставлять палки в колеса недоброжелатели. Подайте им руку помощи и слушайте!»