29. Персей[109]
(1) Только не думай, что это Красное море и что это – индийцы; это – эфиопы, а вот это эллин – герой в стране эфиопов. Про этот подвиг героя, на который он решился собственной волей из-за любви, я думаю, мальчик,. ты знаешь отлично; это тот знаменитый подвиг Персея; говорят, что в Эфиопии он убил чудовище, порожденье моря Атланта; выходя из моря, оно истребляло на земле стада и людей. (2) Заинтересованный этим сюжетом и исполненный жалости к Андромеде, так как она была предназначена в жертву чудовищу, художник решил на картине изобразить этот подвиг Персея, в тот момент его, когда он был уже закончен. Чудовище лежит распростертым у берега, заливая все потоками крови, от которых и море становится красным. Андромеду ж Эрот освобождает от оков; нарисован он как обычно крылатым, но в виде взрослого юноши, что необычно; дышит он тяжело и трудится не без усилия. Перед подвигом Персей обратился к Эроту с мольбой притти и помочь ему в этой борьбе с диким чудовищем; и Эрот пришел, услыхав мольбу эллина. (3) Девушка изображена на картине прекрасной, не только потому, что бела она, хотя она в стране эфиопов, но прекрасна она и всем своим видом: своей нежностью она превзошла бы и девушку Лидии, благородною важностью – деву из Аттики, а физическим развитием тела – даже спартанку. Данный момент еще больше ей придает красоты. Кажется, как будто не верит она своему спасению, и радость ее смешана с пережитым ужасом. Смотрит она на Персея и уже посылает ему улыбку. Он лежит недалеко от девушки на прекрасной, душистой траве, пот с него каплет на землю, а голову страшной Горгоны он заботливо отложил в сторону, боясь чтобы кто-нибудь из людей на нее не наткнулся случайно и не стал бы от этого камнем. Много тут пастухов; они преподносят ему выпить молока и сосуды с вином. Красивы эти эфиопы, несмотря на страшный для нас цвет их лица, и сдержанно они улыбаются, но ясно на лицах у них видна радость; и все они похожи один на другого. (4) Персей благосклонно принимает от них дары; облокотившись на левую руку, он ослабляет панцырь, так как не может он свободно дышать, когда глубоко вздыхает. Он глаз не спускает с девушки; ветер развевает его накидку – она была пурпурного цвета, но забрызгана пятнами крови и всем, чем на него дохнуло чудовище во время борьбы. Далеко Пелопидам в сравненьи с плечом у Персея. От природы прекрасное, полнокровное, оно еще более расцвело в своей красоте от усилия; мускулы на нем напряглись, что всегда бывает обычно яснее всего, когда ускоряются сильные вздохи. И от девушки он получает не мало себе благодарности.
30. Пелопс[110]
(1) Роскошный кафтан, обычный костюм у лидийцев; сам он еще совсем мальчик, с первым пушком бороды; Посейдон, с доброй улыбкой обратившийся к юноше и охотно дарящий ему коней, – все говорит о лидийце Пелопсе, когда он пришел к морю молить Посейдона о помощи в борьбе с Эномаем. Эномай не хочет иметь себе зятя; он убивает влюбленных в Гипподамию и чванится их головами, своею военной добычей; так охотники гордятся своею охотничьей добычей в виде голов огромных львов и медведей. И по молитве Пелопса являются с моря золотая колесница и кони, как будто родившиеся на земле, но они могут на легких своих копытах пробежать и по волнам Эгейского моря, не смочив в колеснице даже оси. Для Пелопса счастливо кончился славный подвиг, а славное творение художника давай мы сейчас разберем. (2) Не малый труд, думаю, поставить вместе всех четырех коней так, чтобы не перепутались ноги у них, и, взнуздавши их, не давать им баловаться; заставить стоять того, кто не хочет стоять на месте, успокоить, кто хочет копытами бить, и того, кто высоко поднимает голову, а четвертый конь, повернувшись к Пелопсу, восхищается его красотой, и ноздри его широко раскрыты, как будто он ржет. (3) Все дальнейшее говорит нам об искусстве умного художника: Посейдон любит юношу – свидетели в этом ему и котел, и Клото[111]; следует думать, что тогда же стало блестяще-прозрачным плечо Пелопса. От брака, раз уж он решен, Посейдон не отговаривает юношу, но, любя его, он довольствуется тем, что рукою коснулся Пелопса, жмет ему правую руку, дает советы ему для скачки. А он, самоуверенный, только и «дышит Алфеем» и глаз не сводит с коней. Приятен он на вид, но смотрит свысока, гордясь своею повязкой; выбиваясь из-под нее золотыми потоками, волосы юноши гармонируют со лбом и по цвету сливаются с юным пушком бороды и, хотя развеваются туда и сюда, но остаются в порядке. (4) Его спину, и грудь, и все, о чем много можно было бы сказать, будь Пелопс обнаженным, художник нам не показывает на картине: одежда покрыла руки, одежда покрыла и ноги до самого низу. Лидийцы, как и другие материковые варвары, закрывши одеждой свою красоту, прилагают старанье блеснуть роскошными тканями, хотя можно бы было блистать красотою, данной природой. Все это мы видим и у Пелопса, а остальное закрыто надетой на нем одеждой; только на левом плече одеянье надето нарочно небрежно, чтоб не скрыть исходящего от него блеска; еще ночь и юноша блещет своим плечом, как вечерней звездою.
109
Образ Персея, победителя Медузы (Горгоны), взгляд которой обращал все живое в камень, и затем победителя морского чудовища, которое должно было пожрать Андромеду, не раз вдохновлял греческих художников. В статуях его изображали Пифагор, Гитиад, Мирон; чаще его рисовали в картинах: Паррасий, Эвант, Никий, огромная картина которого (по указанию Плиния, «Ест. ист.», XXXV, 40, 132) близко подходит к описанию Филострата. Ей посвящена эпиграмма (Anthologia Palatina, XVI, 147). Даю ее в своем переводе:
Если эта эпиграмма вполне совпадает с описанием Филострата, то другая эпиграмма (Anthol. Palat., XVI, 148) соответствует описанию в романе Ахилла Тация (III, 7). Мотив этой легенды мы не раз встречаем в помпейской стенной живописи.
110
Филострат касается той же темы в 17-й картине «Гипподамия». См. вступительные замечании.