31. Приношения
(1) Хорошо заняться сбором фиг, а потому хорошо, если мы не пройдем без объяснений мимо этой картины. На виноградных листах навалены кучей темные фиги, уж давшие сок; они нарисованы уже с лопнувшей кожей. Одни из них чуть треснули, выпуская из трещин свой сок, сладкий, как мед; другие от зрелости как бы совсем раскололись. Рядом с ними лежит брошенной ветка. Зевсом клянусь, не бесцельно и не без плодов: в тени ее листьев находятся фиги еще недозрелые и запоздавшие, другие же сморщились и перезрели, а эти немного подгнили, показывая, что сок их зацвел, давая особенный привкус; на верхушке же ветки воробей поклевал эти фиги, а это ведь признак того, что это очень сладкие фиги. (2) Весь пол засыпан орехами; одни из них еще схвачены зеленой скорлупой, эти – немного надтреснули, а у тех уже видны их перепонки внутри. Смотри! Вот здесь груши лежат с грушами, яблоки с яблоками; их целые кучи, но они разложены и по десяткам, все с ароматным запахом и золотистого цвета. Их румянец, не скажешь, что он наложен снаружи искусственно. (5) А вот это – дары вишен; как будто жатва плодов, лежат они целыми гроздьями в плетеных корзинках, и эти корзинки сплетены из ветвей своего же дерева» Если посмотришь на этот пучок виноградных лоз, на грозди винограда, что низко спустились, на то, как нарисована каждая ягода, я знаю, ты запоешь песню в честь Диониса и скажешь о лозах: «О благодатные, грозди нам винограда пославшие». И ты можешь сказать, что на этой картине виноградные гроздья вполне съедобны и полны винным соком. (4) А вот что самое вкусное: на фиговых листьях новый мед, золотистый; соты уж полны им, и вот-вот он выльется наружу, если чуть подавить; на другом листе лежит свежий сыр, только-только отжатый, еще неокрепший; и ведра стоят с молоком, не только белым, но и блестящим, и, конечно» блестит оно от сливок, на нем отстоявшихся.
Книга II
1. Певицы священных гимнов[112]
(1) В честь Афродиты, сияющей костью слоновой, поют; нежные девушки в нежных миртовых рощах. Руководит ими мудрая наставница и не очень еще престарелая. Еще остается известная свежесть юного возраста и на первых ее морщинах; они ведут за собою почтенную важность старости, но с ней сочетают и то, что осталось от зрелого возраста с пышной его красотою. Внешний вид Афродиты полон стыдливости; она – обнаженная и прекрасная; материал ее статуи – пластинки кости слоновой, пригнанные точно и плотно друг к другу. Богиню нельзя принять за нарисованную, она стоит перед нами такая, что хочется к ней прикоснуться. (2) Хочешь, мы скажем несколько слов и о жертвеннике, делая на нем как бы свое возлияние этими речами. Много на нем благовонных курений, и мирры, и кассии; кажется мне, что тут веет любовным дыханьем Сапфо.[113] Заслуживает похвалы это искусное оформленье картины: изображая кругом по рамке любимые нами ценные камни, художник сумел передать не только их цвет, но также их блеск, придав им прозрачность сиянья, как в глазу блестящая точка зрачка; а затем он позволяет нам как бы слышать самое пенье. (3) Поют девушки; они поют, а наставница с упреком глядит на ту, что вышла из такта; она, ударяя в такт музыке в ладоши, вводит ее как следует в ритм песни. Одежда их скромная, такая, что им не будет мешать, если они, играя, захотят веселиться; крепко подпоясанный пояс; хитон, оставляющий обнаженным плечо; им нравится босыми стоять на мягкой траве и, утомившись, остывать на свежей росе; их платья – это настоящий луг ярких цветов и таких, что цвет одного подходит к другому. Все это нам передал дивно художник: тот кто не может красками нам передать природной гармонии, в картинах своих он не будет правдивым художником. Что касается внешности девушек, если об этом судить поручим Парису или иному какому судье, он, думаю я, придет в затруднение, какой приговор ему вынести, – настолько по красоте они могут спорить между собою, с руками, как нежные розы, волоокие, прекрасноланитные, как мед, сладкогласные» – так нежно их именует Сапфо. (4) Ударяя им в тон на луке своем, играет Эрот, наклонив дугу лука, и звучно поет его тетива, давая основной тон, и во всем она похожа на лиру; а быстрые взоры бога, повсюду летая, как будто ритм какой-то дают. О чем же поют они? В картине мы можем найти кое-какие указания и на самую песню: они говорят: родилась Афродита из моря, принявшего семя неба – Урана. И остров, куда приплыла и вышла она, они пока еще не назвали, но, думаю я, назовут они Пафос; ее же рожденье они воспевают достаточно ясно; поднимая свой взор кверху, они тем говорят, что она родилась от неба – Урана; легким движеньем приподнятых рук они хотят указать, что она вышла из моря, а их улыбка означает тайну спокойной поверхности воды.
112
Все описание проникнуто духом Сапфо. Это была знаменитая поэтесса и воспитательница высокопоставленных девушек на острове Лесбосе. За свои песни она была названа «десятою музой». Картина представляет один из таких эпизодов, когда молодые «гиеродулы», служительницы богини любви и красоты Афродиты, под руководством своей наставницы учатся петь гимны «всевластной богине».
113
Сапфо – ее стихотворения дошли до нас в таком искаженном виде, так основательно они потеряны, что мы должны довольствоваться подобными намеками, какие дает нам здесь Филострат.