2. Воспитание Ахиллеса[114]
(1) Лани и зайцы – вот на что Ахиллес здесь охотится, а там, около Трои, он будет брать города, кони и ряды храбрых воинов будут добычей его, реки с ним будут сражаться,[115] так как он не дает им спокойно катить свои воды. За эти подвиги он получит в награду себе Брисеиду[116] и семь пленниц с Лесбоса, много золота и треножников; там все спасенье ахейцев зависит от его только воли, а здесь, у Хирона,[117] считаются достаточной наградой за труд яблоки и медовые соты. Доволен ты, о Ахилл, этим маленьким даром, ты, который около Трои отвергнешь, как малое и тебя недостойное, целые города и брак с дочерью Агамемнона? Все описал нам Гомер: как Ахиллес, став на валу, одним криком своим заставил дрогнуть троянцев и обратил их в бегство, как он убивал воинов ν ряд зарядом, как воды Скамандра окрасил он кровью, описал и его бессмертных коней, рассказал и о том, как он влачил за своей колесницей Гектора, как жестоко стонал, грозно рыча, как лев, на трупе Патрокла, прижимая его к своей груди; Гомер повествует нам и о том, как он пел, как молился, как сидел под одною кровлей с Приамом. (2) На картине Ахилл еще совсем несведущ во всех проявлениях доблести, он еще мальчик; выкормив его молоком, мозгом и медом, Хирон позволяет здесь рисовать его нежным, но уже гордым и легким в беге; быстрые ноги у мальчика и руки его до колен, хорошие спутницы бега; прекрасны его волосы, волною развеваются они, и, кажется, будто Зефир шаловливо их растрепал; так как они падают в разные стороны, то мальчик в разное время кажется то одним, то другим; у него уже львиный лоб и резкое обращение, но все это смягчается ласковым взглядом, его милым выражением лица и нежным смехом. Накидка, в которую он одет, думаю, у него от матери: прекрасна она, чисто-пурпурного цвета, как пламя; она отливает темно-голубым, как море, как вороненая сталь. (3) Лаская, Хирон приучает его, как льва, ловить быстроногих зайцев и бегать вперегонки с оленями: вот он, только сейчас поймавши оленя, приходит к Хирону и настойчиво просит награды, Хирон же радуется его требованию; согнувши колена передних ног, он оказывается на одной высоте с мальчиком, и из складок одежды вынимает яблоки, красивые и ароматные – кажется, на картине нарисовано даже и это их качество, – и дает ему в руки соты, текущие золотистыми каплями меда, так как хорошую взятку имеют тут пчелы. Когда встретив луга, подходящие. для них, они собирают обильный медоносный сок, соты бывают у них переполнены, и ульи у них обливаются медом. (4) А Хирон нарисован в виде кентавра. Представить коня вместе с человеком нет ничего удивительного, но слить их, сделать их одним целым, сделать так, клянусь Зевсом, что даже глазами нельзя было бы заметить, где один кончается, где другой начинается, если б мы стали искать границ его человеческой фигуры, – все это, считаю я у художника признаком крупного дарования. Мягкость выражения глаз у Хирона, какую мы видим, является результатом как его справедливости и всего того, что ею внушается, так и той пектиды,[118] на которой он умеет играть с таким искусством. А сейчас у него можно чувствовать также и ласковость слов: ведь Хирон знает, как мила эта ласка детям и что лучше она питает их, чем молоко.
115
Реки с ним будут сражаться – см. Филострат, I, 1, – борьба Скамандра с Гефестом, и Гомер, «Илиада», XXI, 212 и сл., сражение Ахиллеса с рекою Ксавфом
116
За подвиги он получит Бриссиду – см. «Илиаду» Гомера, IX, 261 и сл.:
О Брисеиде, любимой Ахиллом пленнице см. «Илиада» XIX, 291 сл. и 246.
117
Хирон – один из кентавров. Ср. Гомер, «Илиада», IV, 219:
В помпейских картинах мы имеем рисунок: Хирон учит Ахиллеса играть на кифаре. Ряд мраморных барельефов (Туринский, Капитолийский) изображают Хирона и Ахилла вместе. Этой теме посвящена была ода Пиндара (Немейская, III, 41–51) и похвальная речь ритора Либания Ахиллесу.