10. Кассандра[138]
(1) В торжественном зале для пира лежат кто как попало; кровь смешалась с вином; за столами лежат умирающие; огромную чашу с вином кто-то тут опрокинул, ударив ногою, и сам он тут же бьется в предсмертных мученьях: вот и вещая дева в одежде пророчицы глядит на секиру, которая готова ее поразить. Так Клитемнестра принимает прибывшего из-под Трои с победою царя Агамемнона. Настолько здесь на пиру он был опьянен, что даже Эгист рискнул на такое преступное дело. А Клитемнестра при помощи какой-то особенной ткани, из которой нельзя было вырваться, охвативши ею Агамемнона, направила на него двуострую секиру, которой обычно рубят огромные дубы, и той же горячей от крови секирой она убивает Приамову деву, ту, что в глазах Агамемнона была самой прекрасной, ту, что изрекала свои предсказания, хотя никто ей не верил. И если, о мальчик, мы станем рассматривать все это как драматическое действие, то содержание этой великой трагедии можно нам изложить в коротких словах; если же мы разбираем его как картину, то в ней ты увидишь гораздо больше подробностей. (2) Смотри! Эти светильники – источники света, ведь ночью это все происходит, эти огромные чаши, источающие пьянящий дурман, своим золотом блистающие ярче огня; столы, полные яств, которые вкушали герои-цари, – все это находится тут в беспорядке: участники пира, умирая, одно опрокинули, другое столкнули, иное отбросили. И кубки из рук у них падают, многие из них полны крови; и нет уже сил у этих умирающих, так как они в опьянении. (3) Лежащие приняли разные позы. У одного перерезано горло, когда через него шла еще пища с питьем, у другого отрублена голова, когда он наклонился над чашей с вином, у этого отсечена рука, когда ею он брал себе кубок, а этот, с ложа упавши, увлекает за собой весь стол, тот лежит вниз головой и плечами, поэт сказал бы «в пучину низвергнувшись», этот не верит, что смерть наступает, а тот не имеет уж сил, чтоб бежать, как будто ноги ему оковало его опьянение. Но никто из лежащих не является мертвенно-бледным, так как у тех, кто умирает, упившись вином, не скоро сходит краска с лица. (4) Главнейшим центром всей этой сцены является сам Агамемнон, лежащий не на равнинах троянских, не на берегах какого-либо Скамандра, ибо здесь он в руках мальчишек и гнусных жен, после стольких трудов и на собственном пире его «как быка убивают у яслей». Но еще более сильный момент, вызывающий в нас чувство жалости, представляет Кассандра: ведь перед нею стоит с секирой в руках Клитемнестра, с диким взглядом, с развевающимися волосами; рука ее, конечно, не дрогнет. Сама Кассандра – как она прекрасно-нежна! И в то же время она вне себя; она устремилась помочь Агамемнону, бросая с себя венки священных повязок и как бы стараясь его защитить своим божественным саном, но так как секира уже поднята над нею самой, она обращает туда свои взоры и кричит так жалобно, что даже умирающий Агамемнон, услыхавши тот крик, пожалел ее всем остатком своей души: о нем он вспомнит даже в царстве Аида, на собрании душ, беседуя там с Одиссеем.
11. Пан[139]
(1) Нимфы всегда говорят, что Пан плохо танцует и скачет выше, чем нужно, брыкаясь и прыгая, как самый бесстыжий козел; они бы его научили другим танцам, более пристойного вида, но так как он не обращает на них никакого вниманья, нападает на них и хватает их за груди, они решили напасть на него в самый полдень, когда, как утверждают, Пан спит, оставив свою охоту. (2) И правда; прежде он спал в это время спокойно и сладко, а гнев его, от которого нос у него собирался морщинами, смягчался сном; теперь же, ты видишь, он в крайнем гневе: нимфы, напав на него, связали у Пана обе руки за спиной, и он уж боится за свои козлиные ноги, так как они хотят схватить и за них. Его борода, предмет его главнейшей заботы, обрезана нарочно для этого припасенными ножами; говорят, они убедят и Эхо[140] проявить презренье к нему и в дальнейшем не отвечать на его крики. (3) Это касается всех нимф, то ты посмотри внимательней и различай их по видам: вот это наяды – капли воды брызгами падают с их волос; засохшая грязь у нимф стад нарисована на картине ничуть не хуже этой росы, а нимфы цветущих лугов подобны цветам гиацинта.
138
Содержание этой картины взято из сказания об убийстве Агамемнона, вернувшегося победителем из-под Трои, его женой Клитемнестрой вместе со своим любовником Эгистом. Вместе с Агамемноном была убита и его пленница, дочь троянского царя Приама, Кассандра, знаменитая тем, что хотя она обладала пророческим даром, но никто ее предсказаниям не верил: это было наказание ей за то, что она отвергла любовь Аполлона. Эта тема подробно излагается в. Одиссее» Гомера, XI, 408 и сл., и в трагедии Эсхила «Агамемнон». Данная «картина» вся полна скрытыми цитатами из этих произведений и доказывает, что «люди, литературно образованные, думают и говорят цитатами». История античной цитаты еще не написана.
Образ Кассандры не раз воодушевлял древних художников и в мраморе (Панэн) и в картинах (Полигнот, Феор). По свидетельству Плиния («Ест. ист.», XXXV, 40, 40), этот сюжет послужил темой картины Феодора и Тавриска. Картина первого из них находилась в Риме, в храме «Конкордии» (Согласия).
139
Образ козлоногого бога стад был очень популярен среди художников. Над ним работали в мраморе Пракситель, Гелиодор; в живописи – Протоген, Зевксис. О картине последнего, подаренной им Архелаю, сообщает нам Плиний (XXXV, 62) Ей соответствует описание Филострата; см. Брунн, Geschich. d. griech. Kiinstler, II, 82.
140
Эхо (как собственное имя) – нимфа, влюбленная в Нарцисса, но отвергнутая им, была обращена в эхо.