19. Форбас
(1) Эта река, мальчик, – Кефис в Беотии, хорошо знакомая музам; около нее стоят лагерем дикие флегийцы, неимевшие тогда еще городов, те что сражаются здесь в кулачном бою. Думаю, в одном ты узнаешь Аполлона, в другом же – Форбаса, которого флегийцы избрали себе царем, так как из них он был самым огромным и самым диким по нраву. Борется с ним Аполлон из-за горных проходов. Как только Форбас занял дорогу к фокейцам и в Дельфы, с тех пор уж никто не приносит жертв в храме Пифийском и торжественных песен никто не поет в честь бога; покинуто все, прекратились пророчества, наставления и вещие речи с святого треножника. (2) Форбас занимался разбоем, на собственный страх, отделившись от прочих флегийцев: вот этот дуб, о мальчик, был жилищем ему, и сюда приходили флегийцы, чтоб услыхать царскую волю и суд в столь оригинальном царском дворце. Тех же кто шел в святилище Дельф, стариков и детей, он захватывал и посылал туда, где собраны были флегийцы, чтобы их обобрать и за них потребовать выкуп. А с теми кто был более сильным и крепким, он вступал, в состязанье, одних побеждая в борьбе, других – в беге, этих в кулачном бою, в бросании диска. И отрезавши головы у побежденных, он вешал их вот на этом дубу. Так и живет он здесь, занимаясь своим кровавым делом, а головы эти висят на ветках дуба и гниют; одни из них ты видишь застывшими, другие – от недавно убитых – еще свежими, а эти стали уж голыми черепами; зубы у них оскалены, они как-будто жалобно стонут, когда ветер сквозь них пролетает. (3) Возгордился он такими победами, как будто их одержал в Олимпии. Но вот является перед ним Аполлон в образе юного кулачного бойца. Что касается внешнего вида бога, о мальчик, то он нарисован длиннокудрым, с высоко завязанными волосами, чтобы прическа головы не мешала ему в бою; ото лба у него исходит сияние и на лице – улыбка, но с признаком гнева. Внимательно смотрят его глаза, неотступно глядя за руками противника; их руки перевиты ремнями, более уместными тут, чем если бы на них были венки.
(4) Аполлон победил уже Форбаса в кулачном бою, и выпад правой руки, сохранившей еще свое положение, показывает, с какой силой нанес он смертельный удар; флегиец же лежит уже распростертым, и поэт тебе скажет, какое пространство земли он занимает. Рана пришлась у него на виске, и ручьем течет кровь. Он нарисован диким и с виду похож на вепря; можно сказать, что он привык скорей пожирать иноземцев, чем убивать их. На дуб же падает с неба огонь, как грозовая молния, чтобы сжечь дерево, но не уничтожить совсем о нем память: то место где происходило все это, еще и теперь называется, о мальчик, «головы дуба».[164]
20. Атлант[165]
(1) И с Атлантом состязался Геракл, но уже без приказания от Эврисфея, утверждая, что он небо поднимет лучше Атланта; он видел, как согнулся Атлант, придавленный тяжестью, и стоит уже на одном он колене, так как сил у него не хватает, чтоб вообще-то стоять; сам же Геракл брался высоко небо поднять и долгое время так простоять. Об этом честолюбивом намерении он; конечно, – ни слова, а говорит, что жалко ему Атланта за его мучения и что он на себя охотно бы принял часть его тяжести. А Атлант это предложение Геракла принимает с таким удовольствием, что он сам его еще умоляет решиться на это. (2) Атлант нарисован настолько усталым, что он весь покрыт потом, который каплет с него; его руки дрожат, а Геракл жаждет этого подвига. На это показывают решимость в его лице и отброшенная палица, и руки, которые так и тянутся к любому подвигу. Что в работе художника так удалась тень от Геракла, удивляться тут нечего – ведь те кто находится в позе лежащих или стоящих прямо, дают хорошую тень, и точно ее передать нет никакой уже хитрости, а вот передать тень Атланта – нужно большое искусство: так как согнулся он, то тени отдельных частей совпадают друг с другом, не затемняя выступов тела, и тем образуют отраженный свет около полых мест и отступающих на задний план частей его тела, поэтому можно видеть живот у Атланта, хоть он наклонился вперед, и заметить, как тяжко он дышит. То что находится на небе, которое он несет на себе, нарисовано в том эфире, который разлит вокруг звезд; можно заметить тут и созвездие «быка», который на небе находится, и обеих Медведиц, которые там вон виднеются. Одни из ветров изображены, как они дуют внутрь, другие же друг от друга наружу. У одних друг с другом дружба, другие же, по-видимому, сохраняют тот спор, который вечно находится в небе. (3) Теперь, о Геракл, ты положишь себе все это на плечи, а немного спустя, ты будешь жить вместе с этим на небе и нектар будешь ты пить, обнимая юную Гебу: ты в жены получишь себе из богинь самую юную, но и самую древнюю, благодаря которой и самые боги остаются вечно юными.
164
Головы дуба – Геродот, IX, 39: «горные проходы у Киферона, которые ведут в область платейцев, беотяне называют «Три головы», а афиняне «Головы дуба». Об этом упоминает и Павсаний, Описание Эллады, IX, 36, 8.
165
Павсаний (VI, 19, 8) упоминает о статуе Атланта, держащего небо, в Олимпии работы художника Диокла. Тот же Павсаний говорит о картине (барельефе) Панэна на троне Олимпийского Зевса, изображающей Геракла, который готовится взять от Атланта тяжесть неба на себя.
Фигура Геракла напоминает фигуру Геракла Фарнезе.