23. Геракл в безумии[168]
(1) Смело вперед, храбрые, боритесь с Гераклом; может быть, он удержится от убийства последнего сына; ведь двое лежат уж убитыми; его рука разит без промаха, как подобает руке Геракла. Большой подвиг вам предстоит и не меньший тех, какие он сам совершил до своего безумия. Но не бойтесь ничего: он далеко от вас, его взоры направлены на Аргос, и думает он, что убил сыновей Эврисфея; я сам слыхал у Эврипида, как он гнал колесницу, как подгонял стрекалом коней и грозил разрушить дом Эврисфея: это такое безумие, что вводит в обман человека и может его увести из мира реальности. (2) Но довольно об этом. Теперь тебе нужно ознакомиться с содержанием этой картины. В комнате, в которую ворвался Геракл, находятся Мегара и еще третий его сын; тут же стоят корзины и возлияния для жертвы, мука для алтаря, лучины и большой котел – все, что надо для жертвы Зевсу, хранителю дома. Это все опрокинуто ударом ноги; жертвенный бык стоит, но как жертва на алтарь брошены два прекрасных ребенка на отцовской львиной шкуре: у одного пробита стрелою шея, и стрела прошла насквозь через нежную его гортань, а другой лежит упавши на грудь, и зазубрины у стрелы вышли наружу из середины его позвоночника, как это показывает его положение на боку. Их щеки мокры от слез, и нечего тут удивляться, если они пролили слезы сверх меры: у детей слезы текут легко, много ли иль мало они испугались. (3) Впавшего в буйное безумие Геракла окружает вся толпа домашних и слуг, как пастухи пришедшего в ярость быка; один хочет его незаметно связать, другой – силой его удержать; иной поднимает крик, тот повис у него на руках; этот старается, подставивши ножку, его повалить, другие – вскочить ему на спину. Он же не обращает на них никакого внимания; когда они к нему приближаются, он их отшвыривает и топчет ногами; пена бьет у него изо рта; с злой и чуждой улыбкой он смотрит пристальным взором на то, что делает, и всю сознательность этого взора он обращает на то, чем обманут, лишенный сознания. (4) В горле у него клокотанье, шея надулась, и вздулись вокруг нее жилы, по которым вся сила болезни течет к самым главным местам головы. Ту Эриннию, которая все это сделала, ты часто видел на сцене; тут же ее ты не увидишь; она вселилась в Геракла и внутри его груди она пляшет, заставляя его метаться и мутя его разум. Картина дает нам лишь это, поэты же в своем умопомрачении наносят обиду Гераклу, позволяя его даже связать, того Геракла, который, по их же словам, дал Прометею свободу.
24. Фиодамант[169]
(1) Грубый и старый сыч, клянусь Зевсом, на этой грубой и неприветливой земле. Это – остров Родос; его населяет грубое племя из Линда. Земля эта очень пригодна, чтобы давать изюм и смоквы, но пахать ее очень плохо и для езды на повозках совсем она непроезжа. Вот перед тобой ворчливый, но крепкий в своей старости земледелец; это – Фиодамант из Линда, если ты когда-нибудь о нем слышал. Сейчас он в раздражении: Фиодамант сердится на Геракла за то, что когда он пахал, явился сюда Геракл, убил одного из его быков и поедает его, будучи к такой пище очень привычным. (2) У Пиндара ты, конечно, читал, как Геракл, придя в дом Корона,[170] съел целого быка, так что даже костей не осталось. Так и здесь; явившись к Фиодаманту под вечер и разведя огонь – а для этого годятся и камни, – он жарит быка на угольях, пробуя мясо, стало ли оно уже мягким, и сердится только на то, что огонь горит медленно. (3) Картина не упустила представить и общий вид земли; там где земля дает возможность пахать даже на маленьком участке, она не похожа, я думаю, на совсем бесплодную. Геракл все свои мысли обратил на быка и мало внимания обращает на проклятия Фиодаманта, как можно судить по его лицу и веселости; крестьянин же идет на Геракла с камнями. Одежда Фиодаманта – дорическая, косматые волосы, на лице грязь, а руки и ноги такие, какими милейшая мать земля награждает своих «героев-борцов». (4) Таково было дело Геракла, а этот Фиодамант считается чтимым у жителей Линда; потому-то они и приносят в жертву Гераклу «быка подъяремного», но всегда начинают с проклятий, полагаю, как сделал тогда этот крестьянин, а Геракл радуется и линдийцам за их проклятия посылает всякие блага.
168
Изображений Геракла на мраморе, или меди, и в красках древность знала без конца, и тема нашей. картины» встречается во многих указаниях у Плиния.
Содержание и стиль описания взяты из Эврипида, как говорит и сам Филострат, из его «Обезумевшего Геракла».
169
Рассказ относится к циклу «этиологических мифов» и, вероятно, был изображен в святилищах Родоса.
170
В дом Корона – царь лапифов; то место Пиндара (фрагмент 168 и у Афенея, X, 411в), на которое ссылается Филострат. настолько искажено, что восстановить его ист возможности.