32. Палестра[182]
(1) Местность эта – Аркадия и в Аркадии наиболее красивая, которой особенно восхищается Зевс, – мы ее называем Олимпией; нет еще в ней состязаний в борьбе, еще нет и стремленья бороться, но скоро все это будет. Палестра, дочь Гермеса, теперь уже выросла в Аркадии; она изобрела искусство борьбы, и рада земля ее изобретению, так как на время договорного мира будет спокойно лежать для людей кровавый меч войны, арена будет казаться приятнее лагеря и будут они состязаться без оружия, обнаженными. (2) Виды борьбы изображены здесь в образе мальчиков: они дерзко скачут вокруг Палестры, один за другим, вертясь и на нее нападая. Можно было бы сказать, что они родились из земли: ведь своим мужским обликом девушка ясно нам говорит, что в ней нет никакого желания ни замуж идти за кого-нибудь, ни тем более родить. Различны виды их состязаний, но самый лучший связан с кулачным боем. (3) Внешний вид Палестры таков, что если ты будешь сравнивать ее с юношей, она покажется девушкой, если же возьмешь для сравнения девушку, она будет выглядеть юношей. Волосы у нее такой длины, что их нельзя заплести в косы, взор подойдет для людей обоего пола, а брови – по ним ты видишь, что она одинаково относится с презрением и к влюбленным и к соперникам по борьбе; попыткам и тех и других она говорит одинаково: «Будьте здоровы!» И ни один борец даже в борьбе не мог коснуться ее грудей: таким искусством она обладает. Самые груди у нее лишь чуть-чуть выдаются вперед, все равно как у нежного юноши. Ничто женственное ей не нравится, потому не хочет она быть «белорукою», и непохоже, чтоб она восхищалась дриадами за то, что, живя в тени, они сохраняют свою белизну, но как живущая в долинах горной Аркадии, просит она Гелиоса окрасить ее загаром, и он ей дает, как какому-нибудь цветку, эту расцветку и умеренным солнечным светом окрашивает девушку золотисто-пурпурным загаром. (4) То что девушка представлена здесь сидящей, это, мальчик, художником придумано тонко: у сидящих тени принимают самые разнообразные виды. И поза, как сидит она, очень красива; такое впечатление отчасти зависит и от нежной ветки оливы, которую она держит на открытой груди. Это дерево особенно любит Палестра, так как оно помогает в борьбе и радость оно доставляет всем людям.
33. Додона[183]
(1) Вот и еще картина: на дубе – золотая голубка, мудрая в изречениях и в пророчествах, которые она произносит по соизволению Зевса; лежит здесь и топор, который оставил Гелл-лесоруб, от которого в Додоне пошли Геллы. Венки привязаны к дубу, так как он, как в Дельфах треножник, изрекает свои предсказания. Иной приходит, чтоб спросить у него предсказаний, другой – принести ему жертву; а вот это – фиванский хор[184]: они окружают дуб, себе приписывая мудрость этого дерева; думаю, что и золотая птица была там же поймана, в Фивах. (2) Жрецы, толкователи зевсовой воли, которых Гомер называл как «немоющих ног, на земле отдыхающих голой», являются какими-то простыми людьми, которые не знают никаких удобств жизни и говорят, что никаких и знать не хотят. Зевс потому к ним и милостив, что они довольствуются тем, что есть под рукою. Они являются жрецами: один из них заведует украшением храма венками, другой совершает молитвы, третий готовит для жертвы лепешки, этот ведает мукой и корзинами; этот закалывает животных для жертвы, а вот этот не позволит другому шкуру с них снять. А вот здесь додонские жрицы с их мрачно-серьезным видом, полным священного страха; похоже, что это от них исходит запах всех воскурений и всех возлияний. (3) Самое место это, о мальчик, нарисовано полным жертвенным дымом и божественных звуков; здесь почитают медную статую Эхо, которую, думаю, видишь вот здесь; она подносит руку ко рту, так как Зевсу в Додоне посвящена медная чаша, звучащая большую часть дня и которая только тогда может молчать, если кто к ней руку приложит.
34. Горы[185]
(1) Что Горам поручена охрана небесных ворот, предоставим то знать и ведать Гомеру – ему ведь естественно вести знакомство и с Горами, так как он по воле судьбы поднялся в вышний эфир. А что здесь нам так тщательно изображает картина, легко поймет и простой человек. Ведь это Горы в своем собственном виде спустились с неба на землю, и, взявшись за руки, они кружатся в хороводе, изображая, повидимому, круговращение года; Земля, полная мудрости, радушно приносит им все годовые плоды. (2) Я не скажу этим Горам весны: «Не топчите гиацинтов и роз»; тем, что они будут ими потоптаны, они станут еще милей, – от самих Гор исходит еще более сладостный запах. И Горам зимы я не скажу: «Не касайтесь нежных пажитей»; ведь если их Горы потопчут, полный появится колос. А вот эти, золотоволосые; они движутся над убором колосьев; и не то чтобы их сломать или согнуть, но до того воздушны они, что под ними даже не гнется созревшая нива. Мило в вас, виноградные лозы, что вы льнете к Горам осенним. Вы любите Гор, потому что они делают вас и прекрасными и сладким вином плодоносными. (3) Такую-то жатву собрали мы с этой картины. И сами Горы изображены нам прекрасными, с искусством просто удивительным. Что за чудесное у них пение! Как прекрасно кружатся они в хороводе и так, что ни одна из них не повернется к нам спиною, и кажется, как будто бы к нам все они движутся. Руки подняты кверху, распущенные волосы их свободно развеваются; щеки у них горят от быстрых движений и глаза как будто вместе с ними танцуют. Может быть, они позволяют нам помечтать и о художнике? Мне кажется, что, встретившись с Горами, он от них получил это влеченье к искусству; и, конечно, богини здесь в своем имени скрыли загадку[186]: они ведь богини изящного, потому и рисовать надо «с изяществом».
182
«Изображение юноши (или молодой девушки) в сопровождении двух мальчиков, готового к борьбе, является одним из обычных на вазах»
(Велькер)
183
В основу этого описания положен рассказ Геродота (II, 55) об этом святилище. В одном из древних примечаний (схолий) к этому месту, составленных на основании работы Зенобия (времени императора Адриана), говорится: «В Додоне стоял огромный медный котел на высоком пьедестале, на другом пьедестале стоит небольшая мужская фигура с медным бичом в руках; когда налетит сильный порыв ветра, то он приводит в движение этот бич, и он ударяет об этот котел, чем производится сильный звук».
185
О Горах в искусстве см. Брунн, «История греческ. худож.», I, 119. Мы имеем указания на работы Фидия, Поликлета и многих других. Не так давно в мусоре афинского акрополя был найден барельеф, где изображены Горы (Грации), которые танцуя, увлекают в свой круг какого-то мальчика» (Лёша). По-видимому, на этот барельеф указывает Павсаний, IX, 35, 3.
186
Скрыли загадку – тут игра слов: Ώραι – Горы, и ώραι – молодость, красота. Эта игра слов часто встречается у Филострата, II, 26, 2, II, 34. 3.