Затем Владимир продемонстрировал голографический план Форпоста-004, составленный его компьютером. Светло-зелеными тонюсенькими линиями на нем были обозначены стены, двери, переходы, и мы сразу же узнали коридоры, по которым нас водили утром, а также лаборатории и комнатенку, где были заперты сейчас. Центр плана оставался темным, и что там находилось, трудно было сказать. Эти места коротышки нам не показали.
— Как думаете, мы там были? — на всякий случай спросил я у ребят.
Все дружно замотали головами. Владимир запросил свой компьютер. Синтезатор речи немедленно ответил своим характерным негромким голосом:
— Нет. Я очертил лишь внешний периметр и пометил места, где, скорее всего, находятся двери.
— Так я и знал, что эти придурки что-то от нас скрывают, — опять начал заводиться Хэролд.
— Объяснений этому может быть только два, — сказал я. — Либо у коротышек там спрятано какое-то особо секретное оружие, предназначенное для уничтожения вражеских солдат, либо они продолжают вести там исследования, связанные с ДНК.
Мы сели и вновь внимательно просмотрели данные, собранные всеми компьютерами. Это не продвинуло нас ни на шаг. Потом Владимир высказал свои предположения — удивительно, как почти белый человек уловил то, что ускользнуло от внимания троих темнокожих! Вот так действительность и опровергает все идиотские теории о превосходстве людей с кожей темного цвета.
— Какое, к черту, секретное оружие! — усмехнулся Владимир. — Они в нем не нуждаются. Чтобы нас уничтожить, им достаточно проткнуть по дырочке в наших «обезьяньих шкурах» и запустить туда свои бактерии.
— Любая дырка немедленно затянется, — возразил было Амаури, но потом согласился с Владимиром: — А ведь вирусу достаточно и доли секунды, чтобы прошмыгнуть внутрь.
Хэролд, все еще злясь на коротышек, даже не понял, о чем речь.
— Если хоть один из этих зайчат приблизится ко мне с ножом, я располосую его от задницы до подмышек!
Мы оставили его угрозу без внимания.
— С чего ты решил, что в воздухе базы есть бактерии? — спросил я Владимира. — Датчики на наших скафандрах молчат.
У Владимира был готов ответ и на этот вопрос.
— Вспомни, что они рассказывали нам про нападение русских, которым достаточно было запустить крошечные молекулы аминокислот.
— Русские, — хмыкнул Амаури.
— Вот именно, — сказал Владимир. — Только не надо так кричать, viado.[73]
Лицо Амаури налилось краской.
— Quem á que сê chama de viado?![74] — выкрикнул он, но я вовремя нажал дисциплинарную кнопку.
Нам еще только не хватало сейчас потасовки!
— Попридержи язык, Владимир, — сказал я нашему почти белому умнику. — Мало тебе проблем?
— Извини, капитан. И ты, Амаури, тоже извини, — сказал Владимир. — Это здешняя атмосфера так на меня действует.
— Не только на тебя, — заметил я.
Владимир отдышался и продолжал:
— Раз эта русская мелюзга проникла на Форпост-004, значит, он все же не герметичен. А коли так, русские явно должны были продолжить бомбардировку аминокислотами.
— Тогда почему же здесь все не перемерли?
— Думаю, покойников у них было предостаточно. А у выживших изменился генетический код. Бессмысленно гадать, что именно его изменило: оружие русских или оружие наших хозяев. Главное, что генетические добавки стали частью их организма. Иначе и быть не могло. Перемены закрепились в ДНК и передались следующим поколениям.
Мы с Амаури поняли ход его рассуждений.
— И это длится семь или восемь веков. За такой срок вполне можно приспособиться.
— В этом нет ничего удивительного, — сказал Владимир. — Кстати, вы обратили внимание, что разработкой новых видов оружия заняты одиннадцать исследователей, а разработкой новых средств обороны — только двое? Похоже, они не слишком боятся вражеских атак.
Амаури покачал головой.
— Эх, матушка Земля! Что с ней сталось?
— Простудилась, — со смехом ответил Владимир. — Подцепила вирус под названием «человечество».
Некоторое время мы сидели молча, разглядывая голографический план Форпоста-004. Я заметил, что к засекреченным помещениям ведут четыре хода; если, конечно, мы захотим туда отправиться. И еще три пути вели к выходу с базы. Я сообщил об этом своим спутникам.
— Угу, — отозвался Хэролд. — Но откуда нам знать, какая из дверей ведет именно в тайник? Вполне может оказаться, что три коридора из четырех ведут в кладовки или технические отсеки.