Люди боялись выходить на улицу, но и дома не могли чувствовать себя спокойно.
Однажды у ворот виллы Карузо собралась толпа оголодавших людей, требовавших еды. Карузо приказал вынести им весь хлеб и фрукты, которые у него были припасены на этот день. Он был рад помочь землякам. Однако это сыграло скорее отрицательную роль. Слухи о том, что на вилле «Беллосгуардо» полно еды, быстро распространились по окрестностям. Вскоре у ворот собралась толпа куда большая — свыше трехсот человек. Многие были вооружены. Управляющий виллой в панике примчался к Карузо спросить, что делать.
Не теряя хладнокровия, Энрико приказал впустил людей, и толпа буквально ворвалась на территорию виллы. Главарь стихийно образовавшейся банды потребовал, чтобы Карузо отдал все запасы еды, которые есть в доме. Энрико попытался успокоить толпу, объясняя, что у него беременная жена, что он уже отдал все, что смог, но его не слушали и пригрозили, что в противном случае еду отнимут силой, а управляющего, который попытался вмешаться в разговор, — повесить на месте.
Карузо был скорее разозлен, нежели напуган — ведь он всегда помогал соотечественникам, и видеть от них подобную неблагодарность ему было больно. Но как человек здравомыслящий, он понимал, что толпе невозможно сопротивляться. Он заявил, что выполнит требование, если ему оставят достаточно продуктов для семьи. После этого люди бросились выносить продукты, уводить живность (на вилле были цыплята, индюки, кролики, козы, овцы), включая четырех павлинов. Прихватили и два автомобиля, чтобы вывезти награбленное.
На следующий день главарь принес Карузо немного денег — часть, полученную от продажи продуктов. Он также пообещал возвратить автомобили — правда, сделал это в конце лета.
Дороти была на шестом месяце беременности и ужасно волновалась. Она не знала итальянского языка, не понимала, что вокруг происходит, и, главное, не умела себя занять. Она подолгу беседовала с Мимми, загорала, гуляла, играла с животными. Очень любила бельгийских кроликов — за их нежный пушистый мех. Как-то Карузо, увидев, как она с ними играет, в ужасе крикнул:
— Нет, нет, Дора, прекрати немедленно! А то ребенок родится с длинными ушами и заячьей губой!
Дороти, конечно, улыбалась, но Энрико сказал это всерьез — он был таким суеверным…
В связи с тревожной ситуацией в стране Карузо решил уехать в Америку раньше намеченного срока. К неописуемой радости младшего сына он взял его с собой. Фофо был оставлен в Италии. В конце августа Энрико с женой и Мимми отплыл на теплоходе «Джузеппе Верди» (американские пассажиры шутливо называли судно «Зеленым Джо», дословно переводя фамилию композитора). Карузо был в хорошем настроении. Его так бурно приветствовали и команда, и пассажиры, что он вынужден был даже спеть для своих спутников. Командир корабля разрешал ему беспрепятственно заходить в любые отделения судна и даже на капитанский мостик. Однажды он попросил у Карузо автограф, но у того не оказалось при себе фотографии, и, к восторгу присутствующих, тенор расписался бриллиантовым перстнем на оконном стекле капитанской рубки. Капитан был счастлив:
— Корабль называется «Джузеппе Верди». Теперь он будет еще и с автографом лучшего в мире исполнителя его произведений!
Третьего сентября 1919 года корабль прибыл в Джерси-Сити. Нью-Йорк был скрыт за пеленой тумана и ливня. Однако это не помешало репортерам подплыть к судну, чтобы взять интервью и у певца, и у его близких. Энрико Карузо-младшему впервые пришлось отвечать на вопросы репортеров. А спустя несколько дней отец преподнес ему своеобразный урок. Когда юноша вышел в холл отеля, его немедленно окружила толпа журналистов, буквально засыпавших его вопросами. Один из них был такой:
— Что вы думаете о президенте Вудро Вильсоне?
Карузо-младший ответил, что ему не очень нравится то, что Вильсон поддержал присоединение Триеста и Далмации к Югославии.
На следующий день в одной из нью-йоркских газет появилась статья с заголовком: «Сын Карузо не одобряет политику президента Вильсона!»
Отец пришел в ярость.
— Запомни, Мимми, никогда не отзывайся плохо при журналистах ни о чем и ни о ком! Не смей осуждать ни религию, ни политику, ни других певцов![375]