— Расщепляется? — Сэм тут же выцепил насторожившее его слово. — То есть наши коматозники могут придти в себя?
Она неуютно поежилась.
— Насчет Торна я не уверена, — призналась с заметной неохотой. — Он получил основную дозу препарата и его организм с этим не справляется. Боюсь, без нормальной медицинской помощи для профессора все закончится очень печально.
— А Кас? — Аристэй повернул кресло так, чтобы видеть собеседницу. — Ему досталась использованная игла с остатками «Ониксидрола». Думаешь, он выкарабкается самостоятельно?
— Уже выкарабкался. — Леви, как ни старалась, не могла удержать на нем взгляд. — Он очнулся. Пока что не совсем здраво оценивает ситуацию, но… Уверена, насчет его здоровья волноваться не стоит.
— Что значит «не совсем здраво»? — Райс мало разбирался в медицине, но, с его точки зрения, Даниал Кас не походил на психа в общепринятом смысле слова.
— Почему-то для него очень важен Антэс. Он все время повторяет, что без Матиаса у нас нет шансов выжить. Ума не приложу, в чем тут подвох.
— Кас похитил Матиаса, рискуя всем, — принялся размышлять вслух Сэм. — Каким-то чудом доставил на «Касэлону» и…
— Без Толстяка Ника точно не обошлось, — проворчала Леви. — Он всегда и во всем замешан.
— …И потребовал, чтобы мы отвезли их обоих на Оникс-12. И вот мы там, где он хотел оказаться. Может, это неспроста? Не удивлюсь, если Кас — часть чьего-то плана. Или он — третья сторона?
Глава 25. Большая политика. Грязь прилагается
Из неопубликованного романа Котэ Рины
В помещении охраны, как и в любом другом, был компьютер. Доступ к нему защищался паролем, но это волновало меня меньше всего. Главная задача состояла в том, чтобы, во-первых, отвлечь правительственного агента, и, во-вторых, привлечь внимание Даниала Каса.
Склонный к дремоте конвоир отправился на перерыв. Его заменил человек, благодаря которому я нашла заключенных. Тот самый, сделавший непристойное предложение избраннице Метта. Типичный альфа-самец с минимумом извилин и безразмерным самомнением.
Кас и остальные узники вызывали у него настолько сильное отвращение, что он контролировал каждый их вдох с поистине садистским удовольствием. Создавалось впечатление, что бело-оранжевые робы — его личный объект ненависти. В присутствии этого деспота я не могла связаться с Даниалом.
— Шел бы ты отсюда, а? — Я ходила вокруг него, не представляя, что предпринять. — За последние три часа они дважды едва не набросились на тебя. Скажи спасибо Касу и его икоте. Не предупреждай он тебя, его товарищи уже были бы на свободе.
Как и весь мир (кроме Элиании, но она не считается), охранник меня не видел. Он наслаждался своей доминирующей ролью и посматривал на часы. Когда его сменил третий, незнакомый мне конвоир, мы все вздохнули с облегчением.
Высокий, широкоплечий, состоявший из одних прямих углов мужчина, что вошел в помешение, носил темный костюм и темные очки. Он много не разговаривал. Обменялся с предшественником парой-тройкой пространных замечаний и уселся лицом к двери — так, чтобы в поле зрения были все заключенные.
Он сидел спиной к противоположной ото входа стене. И к экрану тоже! Таращился на подопечных, будто ожидая бунта в ближайшие минуты, и поглаживал расстегнутую кобуру.
Клавиатура лежала под его правым локтем. Узники старались на него не смотреть, однако особого выбора им не предоставили.
Проще говоря, охранник наблюдал за ними, они — за стеной и дисплеем.
Я закрыла глаза, освежая в памяти типично оникское расположение клавиш. Казалось бы, за годы ничегонеделанья я успела выучить его наизусть, но все равно волновалась.
— Отодвинь руку, будь человеком, — попросила конвоира.
Сомневаюсь, что, даже услышь он мою просьбу, она имела бы для него значение.
Я положила пальцы на его предплечье.
— Давай обойдемся без этого. Ненавижу протыкать людей!
Но просунуть руку сквозь тело охранника все-таки пришлось. Он и не поморщился… Я же едва справилась с приступом паники.
«Даниал Кас, добрый день», — набрала в поле для ввода пароля. С ошибками, как же без них… Буквы появлялись на долю секунды, затем превращались в точки. Мне пришлось раз двадцать повторить представление, и лишь тогда один из террористов заподозрил неладное.
Он потянулся и якобы невзначай толкнул ногой соседа. Тот всхрапнул, насторожился, начал косить, выискивая причину тревоги. Наконец приметил, что над макушкой охранника сами собой появляются и исчезают знаки.