Мы все ехали одной большой колонной. Наш старенький серо-синий Volkswagen Vento, думаю, еще первого поколения, ехал последним. По сравнению с другими машинами, он не вписывался в общую стильную картинку. Вместо приятно блестящего отполированного кузова, немного поржавевшее, почти матовое «ведро». Угловатые фары, маленькие колеса, низкая подвеска, шум которой вызывал ощущение, будто мы катились по грубому асфальту на санках.
Без разговоров все с первой же минуты погрузились в музыку. Удивительно, что, несмотря на внешность сурового консервативного байкера, музыкальные предпочтения нашего водителя были весьма современными, при этом с глубоким чувственным оттенком. Начало длинного пути мы встретили под спокойный «Бристольский мотив»[1], доносящийся из портативной колонки. Под него же я снова погрузилась в сладкий сон, даже немного убаюканная сопутствующим шумом дороги.
Проснулась от того, что кто-то аккуратно подергивал меня за волосы.
– Кээт! Просыпайся, у нас единственная остановка. На все про все 20 минут. Потом еще полтора часа ехать, – это была Эля. Она схватила мою сумку и снова выдернула меня из полудремы, хорошенько двинув ею мне по плечу.
– Ай! Иду, иду, – пробормотала я. – Драться то зачем? – я скорчила игриво-обиженную гримасу, которая была воспринята не так тепло, как хотелось бы. Принялась выползать из машины. Не хватило буквально миллиметра, чтобы не втащить дверью по заправочной колонке.
– Чертов ювелир, попробовал бы хоть ногу просунуть в это отверстие, – жаловалась я на водителя себе под нос.
Протирая глаза, вяло направилась к мини-маркету. Из-за облаков виднелось солнце, что было редкостью в это время года. Оно приятно припекало и разрисовывало все вокруг уютным, мягким светом. Но в то же время было невыносимым для человека, который еще не отошел от сладкой дремоты. Только прищурившись я могла разглядеть что-либо.
– Позорище, – послышалась мерзкая издевка позади. Грубый хрипловатый голос и быстрая речь. – Не, ну надо же как-то следить за собой, ты же вроде девушка. Идешь как гоблин, – автор этого «комплимента» промчался мимо и в наглую влетел в помещение, подрезав меня.
Наступило то самое «позже», о котором подробно, во всех красках я рассказывала только психологу. Если честно, уже так устала от всех этих мыслей о грязнющем отмщении, что почти, как я себя убеждала, привыкла не обращать внимания на выпады Шурика. Обзывая его в своей голове именно таким сокращенным именем и мысленно злорадствуя, пыталась хоть в воображении надеть на него колпак неудачника. Ну знаете, своего рода «ридикулус»[2] для вечно выпадающего из шкафа монстра.
Я, конечно, знала, что мне придется снова увидеться с лютым врагом на вылазке, но все же до последнего надеялась, что он сляжет с какой-нибудь мерзкой болячкой. Если бы меня спросили, что думаю о нем после нашей первой стычки? «Абсолютный выродок, просто ублюдок в амплуа весельчака и добряка. Ловелас и женоненавистник». А после первого знака внимания с его стороны? Что тут говорить – он не скрывал ни пылкой страсти к женщинам, ни грязного отвращения к ним. Любая, по статусу ниже или равная ему, а также все, кто просто попадался на пути, рано или поздно надрывались в слезах от его бесконечных нападок и унижений.
Все же, кто выше его, ловили лишь острые, идеально попадающие в собеседника колкости. Абсолютно невменяемый, действовавший согласно своим неандертальским повадкам и зверским порывам, он удивительно хорошо разбирался в людях. Зрил в самый корень. Не дай бог ему найти твое слабое место. Размажет в один миг при любом подходящем, да и неподходящем случае. В другой ситуации подставит плечо и вознесет тебя на Олимп к самым прекрасным и божественным созданиям. Знаете этих людей, разговоры с которыми прокручиваешь в голове снова и снова, бесконечно переосмысливая, пытаясь выжать из себя верный, убийственный ответ, но все больше втаптывая свою личность в грязь? Ты гнобишь себя, заставляя не обращать на это внимания – почему тебе вообще должно быть до этого дело? А иногда и вовсе обдумываешь пути отхода, в итоге формулируя максимально гнусные, самоуничижительные речи для перемирия.
2
Это одно из заклинаний в книгах о Гарри Поттере английской писательницы Дж. К. Роулинг. Оно созвучно с английским словом ridiculous, которое означает нечто смешное.