После этого она бросилась в распростертые объятья матери, ее лицо сияло, и родители плакали от радости. Вала попросила прощения за все случившееся и сказала, что не понимает тьмы и убожества, которые затянули ее в свои сети, и что все было непонятным и сложным, но оказалось сметено прочь – словно по мановению руки, – когда она отдалась на волю царившей в зале радости. Ката сказала ей: «Добро пожаловать домой!», а Эльса, Лина и Кристьяун, их общие друзья, подошли к ним и обняли их, лучась небесной любовью. Эльса со смехом рассказывала, как Вала несла вздор и махала руками, а потом ее глаза стали смотреть вверх, когда в ее тело вошел Бог: свет, благодать, или как это еще называется.
Когда Тоумас удивился тому, что случилось, Ката ответила, что его дочери коснулся Бог – как это происходило со многими на таких собраниях. Она пригласила его туда с собой в следующее воскресенье – в частности, чтобы подразнить его: последнее получилось хорошо, и он замкнулся в своем кабинете.
– Она была заблудшим, испуганным, полным ненависти молодым существом, а теперь вновь обрела цельность, – сказал пастор Видир, когда они встретились с ним на следующий день.
Вала наверстала пропущенное в школе и сдала экзамены, по осени записалась в Женскую гимназию[15] и решила готовиться к поступлению на теологический факультет университета. Она говорила, что в будущем хочет стать миссионером в Азии, увидеть красоту Божию и ездить вместе с подругой Эльсой по деревням в джунглях Борнео и нести благую весть всем, кто еще не знает Спасителя. Ката растерянно смеялась.
Ката была на кладбище одна. Положив цветы на могилу, она присела на корточки и чуть-чуть поковыряла землю. Попробовала поговорить с Валой – но не почувствовала, чтобы ее кто-то слушал.
По дороге в город Ката решила заглянуть в больницу. Инга настаивала, чтобы она зашла в отделение хотя бы на минуточку – чтобы привыкнуть к мысли, что ей надо будет возвращаться на работу.
В больнице пахло, как в ее старой школе: те же пожелтевшие белые стены и тот же вытертый линолеум на полу. Наверное, она всегда это знала, но заметила только сейчас. Инга сегодня не дежурила, и Ката поздоровалась с сотрудницами, а затем заскочила в раздевалку, открыла шкафчик, где у нее хранились халат и магнитная карточка, и засунула их к себе в сумку.
При первой возможности она попрощалась с сотрудницами и направилась в больничный подвал. Там закрылась в туалете, переоделась в халат и повесила магнитную карточку на шею.
В провизорской сделала заказ и сказала, что заберет его сама, так как случай срочный, и предъявила рецепт за подписью анестезиолога, которую она сама подделала. За такое Ката запросто могла бы лишиться работы, но девушка в окошке, даже не взглянув на нее, скрылась в глубине помещения. Быстро вернувшись, выложила на прилавок коробку, помеченную красным треугольником, Ката расписалась в получении. Затем снова переоделась в туалете, сунула халат и карточку в сумку, вернула халат в шкаф и поспешила уйти из больницы.
По возвращении домой Ката долго лежала в ванной, потягивая шампанское, пока не почувствовала, что взбодрилась. Оделась в спортивные штаны и майку. Вычистила ногти, покрыла их белым лаком, а пока они сохли, как будто случайно заглянула в кабинет Тоумаса. Воздух там был холоднее, чем в коридоре, и в нем ощущался слабый запах табачного дыма – от тех ежедневных сигар, которые он позволял себе выкуривать здесь, где этому занятию никто не мешал. Несколько дней тому назад Тоумас пригласил сотрудников охранного предприятия «посмотреть дом», чтобы подключить его к их системе сигнализации. Ката попросила одного из них – безобидного на вид юношу в униформе предприятия – помочь ей перенести кукольный домик в подвал. Но на лестнице он уронил его, домик полетел вниз по ступенькам и поломался.
15
Название учебного заведения средней ступени в Рейкьявике, основанного в 1874 г.; сначала оно замышлялось как учебное заведение только для девушек, но к настоящему моменту превратилось в обычный колледж.