– Кто с тобой был? – спросила Ката, садясь на кровать и смотря на щеку Гардара.
– Атли и Болик.
– И вы все ее насиловали?
– Да.
– В каком порядке? – спросила Соулей.
– Болик, потом я… Потом Атли. Потом снова Болик. Я увидел, что она вся побелела. Мы ее трясли и в рот ей дули. Это произошло так быстро…
– Где вы ее встретили? – спросила Ката.
– Перед домом, где были танцы. Ее Болик увидел… Она была пьяная, но идти еще могла. Болик подозвал ее и заманил в машину.
– А что произошло в машине?
– Болик сказал, что мы ее до дому подвезем… Он угостил ее пивом с «масляной кислотой» и дал выпить всю бутылку. Мы просто катались, ничего такого. Это не должно было закончиться вот так.
– А все же вы так делали и раньше, правда? – спросила Соулей, отхлебывая водку из бутылки. Гардар не ответил, и она стукнула его бутылкой по лбу.
– Несколько раз, – сказал он и зажмурился.
– И всегда на Эскьюхлид? – спросила Ката.
– Однажды на Васмири[36]. И у Болика дома.
– А скольких?
– Не помню.
– Больше десятерых?
– Восьмерых. Не больше.
– А почему? – спросила Соулей. – Вам недостаточно было насиловать девушек в сознании? Или быть с теми, кто сам хотел потрахаться и понюхать?
– Он так хотел.
– Кто? – спросила Ката.
– Болик. Мы его удерживали, чтобы он еще чаще так не делал… А ему хотелось еще.
– И вы всегда были втроем? Ты, Атли и он?
– Да. Только мы. Если б кто-нибудь проболтался, другие должны были его убить. А я не смел, мне было стыдно…
– За то, что накачал восемь девушек наркотиками и убил их? – спросила Соулей. – Восемь девушек?! Я тебя умоляю! Не надо к себе так плохо…
– А потом вы что сделали? – спросила Ката. – После Эскьюхлид?
– Мы поняли, что должны ее спрятать… Если б ее легавые начали обследовать, они чего-нибудь нашли бы, ДНК какие-нибудь… Мы-то были с презервативами, но рисковать не хотели. Болик погрузил ее в багажник, а потом мы поплыли на лодке и опустили ее в ложбину… Мы с ней ничего плохого не сделали.
– Вы ее убили, – прошипела Соулей, постучала по голове Гардару бутылкой, а потом отхлебнула из нее, после чего передала бутылку Кате.
– Что вы сделали с ее одеждой? – спросила Ката, сделала глоток из бутылки, но поперхнулась, вспомнив, что эта бутылка побывала во рту у Гардара. Она передала бутылку назад, сглотнула слюну, набравшуюся во рту, и ей стало дурно от вкуса водки и этого удушливого кислого запаха, исходившего от Гардара и наполнявшего всю комнату.
– Сожгли на взморье… Я молитву прочел.
– Молитву?
– «Отче наш».
– А как ты ее насиловал? – спросила Соулей, продолжая попивать из бутылки. – У тебя есть какие-нибудь любимые позы, когда насилуешь? Такие, каких не принимаешь с девчонками, которые сами хотят?
Ката вновь оцепенела, ее тело стало тяжелым и далеким, и только где-то в его глубинах колотилось сердце. Краем глаза она увидела, как Соулей допивает первую бутылку, выкидывает ее, срывает крышку с другой и заливает выпивку в себя. Гардар лежал под ней без движения, голова повернута на бок. Глаз, смотревший на Кату, настолько заплыл, что почти весь его белок стал алым.
– Отвечай, мразь ты эдакая! – прошипела Соулей и дернула трос так, что в горле у Гардара раздались хрипы. Ката попросила ее ослабить петлю. Соулей соскочила с кровати, подошла к ее изножью, прислонилась спиной к боксерской груше и стала пристально смотреть на Гардара, попивая из бутылки.
– Что ты сказал? – спросила Ката, когда Гардар произнес что-то, чего она не расслышала. Наклонилась к нему.
– Он их колол… После того, как кончал, он вкалывал в них иголки. В бугорок над писькой. До упора. Так, что снаружи видно не было… Он хотел, чтобы они были его собственностью. Так и говорил: «Мои девчонки».
Игла, – подумала Ката; та самая, которая нашлась при вскрытии.
– Ему нравилось думать, что в них сидит эта иголка… Когда они на танцах или со своим парнем в ресторане. Или в аэропорту, сквозь воротца проходят…
– Воротца? – спросила Ката.
– Такие воротца, в которых пищит… Потому что у них внутри иголка.
Ката услышала в комнате плач: он исходил от нее самой. Соулей склонилась над ней и спросила, в чем дело.
– Иди сюда… Вот так. – Она помогла ей подняться с кровати. – Что ты ей сказал? – Вновь повернулась к Гардару, подскочила в кровати и приземлилась на колени возле его головы. – Нет, не говори больше, – сказала она, отпивая из бутылки. – Я вот о чем думаю: восемь девушек! А самого тебя хоть раз насиловали? Вот как ты думаешь, Гардар, это каково? Легко, да? Это такая развлекуха? Давай я тебя попробую хоть немножко изнасиловать, чтобы тебе стало понятно, о чем мы тут говорим. А то мужчинам так трудно это понять… Давай тебе палку в задницу вставим, это же так типично… Да только что я из этого получу? Одно дерьмище, и все! А еще я уверена, что у тебя не встанет, судя по тому, как ты разговаривал на этих дурацких собраниях, Гарди…
36
Местность в центре Рейкьявика, между Эскьюхлид и Озером, по большей части занятая территорией внутреннего аэропорта.