— Я пошлю туда отделение разведки, — хмуро сказал майор. — И лично подготовлю «тающих» для перехвата. Дроздовского от работы отстранить?
— Переведите его в «тающие».
— Слушаюсь.
Полковник перевел взгляд на одутловатое, рыхлое, с мешками под глазами, лицо Панасенко. Эксперт был грузен, массивен, имел громадное брюхо, покатые плечи, мыться не любил, и от него всегда несло потом, грязным бельем и прокисшим супом. При всем при том он был профессиональным психоаналитиком и блестящим социологом, способным на оригинальные решения, прогнозы и рекомендации. В свое время он работал в группах аналитической поддержки таких известных политиков, как Жириновский и Александр Лебедь.
— Вам есть что сказать? — буркнул Лысцов.
— Я уже говорил прежде и еще раз повторюсь, — неожиданно тонким голосом произнес Панасенко. — Ликвидация профессионалов спецслужб — дело тонкое и не приемлет стандарта, если только вы не проводите войсковую операцию. Пора переходить на ниндзя-варианты с применением пси-генераторов и эс-техники [54]. Огнестрельное оружие — это уже вчерашний день.
— Поковыряйтесь в алтайском деле, может, отыщете необходимый подход к объектам. Возможно и применение вашей любимой техники, уровень объектов действительно очень высок. Идите.
Кейюс и Панасенко вышли из кабинета, но эксперт тотчас же вернулся.
— У меня есть кое-какие сомнения…
— Насчет чего?
— Неделю назад мы посылали группу в Нижегородскую губернию…
— Для ликвидации «Объекта ь 4»?
— И бывшего полковника ФСБ…
— Крутова. Ну?
— Я не уверен, что выполнены оба задания. Командир группы, он же командир спецподразделения «Витязь» подполковник Зубко, по моим наблюдениям, вел себя неадекватно. Особенно в той части доклада, где речь шла об уничтожении полковника.
— Вы думаете, что он… перевербован?
— Нет, программа этого не допустит, но ведет он себя странно.
— Что вы предлагаете? Понаблюдать за ним?
— В отряде «Витязь», конечно, есть еще пара наших агентов, но вряд ли они справятся со слежкой, он их наверняка вычислит. Предлагаю послать в Ветлугу пару ребят Кейюса, пусть проверят, жив полковник Крутов или нет. Проще и эффективней способа проверки не существует.
Лысцов несколько секунд не сводил своего завораживающего взгляда с лица Панасенко, глаза которого никогда не смотрели на собеседника, и ткнул пальцем в клавишу селектора:
— Буркин, верни Кейюса. Идите, Николай Самойлович. Спасибо за идею.
Панасенко молча вышел, но запах лука и грязного тела еще долго держался в воздухе, пока Лысцов не включил дезодорирующий кондиционер.
Разговор с вернувшимся Кейюсом не занял много времени. Закончив инструктаж, полковник позвонил заместителю командующего Российским легионом в Москве Артемию Гакову. Ответ Гакова его озадачил: заместитель командующего потребовал не трогать полковника Крутова, даже если тот еще жив.
Гаков позвонил буквально за минуту до выхода Джехангира из дома. Выслушав заместителя, Мстислав Калинович все-таки решил не откладывать запланированное заранее посещение казино «Метрополь», но прежде связался с Валягиным.
— Я подъеду, — ответил председатель Реввоенсовета. — Давно не отдыхал в казино. Там и поговорим.
Через полчаса Джехангир был в «Метрополе».
Для всех посетителей казино начинается с металлического детектора, обыска и уплаты двухсот долларов за вход. Эти меры безопасности позволяют гостям с тугими кошельками чувствовать себя комфортно даже в тускло освещенном зале, где идет игра. Но Мстислав Калинович был избавлен от процедуры проверки и уплаты взноса, и не потому, что накачанные секьюрити казино были ему знакомы, а вследствие приятельских отношений с директором казино Юнусовым. В «Метрополь» он входил не через центральный вход.
Джехангир не был особо азартным игроком, за ночь он чаще всего проигрывал пятьсот-шестьсот долларов, но мог и выиграть до двух тысяч, особенно если с ним был Тимергалин. Экстрасенс и целитель, неохотно отзывающийся на модный ныне термин энэлпер [55], способен был предугадать результаты игры и позволял себе изредка подсказывать другу верные ходы. На сей раз Джехангир прибыл в казино без него. К деньгам он был равнодушен, играл «на интерес», но не безрассудно, и главным, для чего он посещал игорный зал, было успокоение и расслабление. В ожидании Валягина Мстислав Калинович сел за джекпот, выиграл пятьдесят пять долларов и, несколько развеселившись, поднялся в бар.
Винсент Аркадьевич, громадный, мощный, тяжелый, как скала, — костюмы и смокинги ему шили на заказ у Юдашкина, — нашел его там, пьющего морковный сок. В последнее время Валягин стал носить с собой «антистрессовый» мячик и постоянно мял его в руках, что у собеседника обычно вызывало желание пошутить. Однако Джехангир ни разу не позволил себе ни одной шутки, ибо сам успокаивал себя по вечерам примерно так же, перебирая яшмовые четки, доставшиеся ему в наследство от прадеда, тибетского монаха. Зная вкусы председателя РВС, он заказал его любимый молдавский коньяк, себе же взял стопарик «Старорусской».
— Давно ждешь? — спросил Валягин, кивком благодаря за коньяк. Набрал в рот глоток, посмаковал, проглотил. — Кайф! Не играл?
— По маленькой.
— Выиграл?
— Немного.
— Пошли еще поиграем, мне сегодня должно повезти.
— Винсент, у нас возникли проблемы.
— Вот тут ты прав. — Валягин рассмеялся обманчиво-добродушным рокочущим басом. — Даже не представляешь, какие большие проблемы приходится решать. И первая из них — противостояние церкви. Понимаешь, дорогой мой Монгол? Церковь бунтует, и усмирить ее будет непросто.
— Я считал, что церковь нам доступнее, чем социальные и правительственные институты.
— Увы, ты не прав, генерал. По всей стране идет процесс консолидации духовенства, церковь учредила специальный институт защиты духовных лидеров, так называемый «церковный спецназ», и подчинить теперь эгрегоры веры нашей воле будет весьма сложно.
— Они узнали о наших планах? Каким образом?
— Я тоже хотел бы это выяснить. Подними всю контрразведку и разведку Гакова, но добейся результата. Пока что Проекту ничто не угрожает, но в будущем надо исключить любые утечки информации. Любые! До «часа икс» никто не должен догадываться о грядущей Революции!
— Пси-Революции.
— Если быть точными: Пси-Пирамидальной Революции. Так называется Проект. Между прочим, ты об этом знать не должен. Значит, утечка информации существует. А тайна, которую знают трое, уже перестает быть тайной. Можешь сказать, откуда тебе известна формулировка Проекта?
— От верблюда, — улыбнулся Джехангир. — Но ты можешь не беспокоиться, председатель. Человек, от которого я это узнал, мой друг и работает только на меня.
— Кто он? Мананников? Лысцов? Щеботарь?
— Это один экстрасенс, или, как теперь говорят, энэлпер. Правда, он этого слова не любит.
— Тимергалин, что ли?
— Вот видишь, оказывается, утечка информации коснулась и моих связей.
— Во-первых, ты с ним встречаешься давно, и мы не могли не проверить, кто он и что собой представляет. Во-вторых, он мог бы стать полезным Проекту. Почему ты не представил его Директору?
— Не хочет. — Джехангир невольно дотронулся до глянцево-розового пятна на шее под правой стороной челюсти — это было все, что осталось от раны, нанесенной Мстиславу Калиновичу Крутовым во время последнего боя в лесу под Ковалями. — Не трогайте его, он меня спас… Если хотите, он мой личный помощник и советник и ни на кого больше работать не будет.
— Успокойся, — фыркнул Валягин. — Никто не собирается его насильно заставлять работать на систему. Но с его возможностями он мог бы помочь нам разрешить многие серьезные проблемы.
— С «церковным спецназом»? Умар не ходит в церковь.
— Есть другие, ждущие разрешения. Если он энэлпер, значит, владеет методами информационного воздействия на психику людей, на подсознание, чего мы и добиваемся в глобальном масштабе. Давно назрела необходимость соединить квантовую физику и мыслительные процессы живого существа в нечто единое целое, осязаемое и легко контролируемое, и нам важна любая помощь в этом направлении.
54
Имеется в виду секретная электронная и лазерная техника, имеющаяся в распоряжении Министерства обороны.