По мере того как она говорила, Катрин чувствовала, как становится легче дышать, как на место минутного беспокойства приходит глубокое облегчение. Она была счастлива найти эту дружбу – такую неожиданную и, безусловно, искреннюю. Эрменгарда де Шатовиллен была известна свободой, с которой она выражала свои чувства, и никогда до скончания века она не унизилась бы до притворства, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Слишком много у нее было чувства собственного достоинства. Но, несмотря на свой высокий ранг, она была любопытна, как любая другая женщина. Не говоря больше ни слова, она взяла Катрин за руку, усадила ее на кровать рядом с собой и одарила самой лучезарной улыбкой.
– Теперь, когда я угадала половину дела, расскажите-ка мне все остальное, милочка. Кроме того, что я сгораю от желания помочь вам в этом приключении, ничего на свете я так не люблю, как прекрасные любовные истории…
– Боюсь, вы будете разочарованы, – вздохнула Катрин. – Почти нечего рассказывать.
Давно уже она не чувствовала себя в такой безопасности. Сидя рядом с этой сильной и уверенной женщиной в этой большой комнате с низким потолком, освещенной только отблесками огня в камине, она получала возможность остановиться, передохнуть. Исповедь поможет ей разобраться в собственном сердце. За стенами был оживленный город, толпа людей, которые завтра будут наблюдать за тем, как двое им подобных станут истреблять друг друга… Катрин смутно понимала, что время отдыха прошло, что дорога, открывающаяся перед ней, будет трудной, что ее руки и ноги будут ободраны об острые камни мучительного пути, по которому она не прошла еще и до первого поворота. Что за стихи нашептывал ей Абу-аль-Хаир? «Дорога любви устлана плотью и залита кровью…» Но она готова отдать свою плоть – лоскуток за лоскутком, свою кровь – каплю за каплей щипам на дороге, только бы жить любовью, пусть даже один час. Потому что в этот единственный час она сумеет вложить все дыхание жизни и все, что она способна дать в любви…
Замечание Эрменгарды вернуло ее на землю:
– А если завтра Вандомский Бастард его убьет?
Тошнотворная волна страха прокатилась по внутренностям Катрин, ее рот наполнила горечь, в глазах засветилось безумие. Мысль о том, что Арно может умереть, не приходила ей в голову. В нем было что-то неистребимое. Он был сама жизнь, его тело казалось сотворенным из такой же прочной стали, как его доспехи. Катрин изо всех сил отгоняла от себя образ Арно, лежащего на песке посреди арены, с разбитыми доспехами, обагренными кровью… Нет, он не может умереть! Смерть не посмеет взять его, потому что он принадлежит ей, Катрин! Но слова Эрменгарды пробили в стене ее уверенности маленькую трещинку, через которую просачивалась тревога.
Она вскочила, накинула плащ, рванулась к двери.
– Куда вы? – удивилась Эрменгарда.
– К нему! Мне нужно говорить с ним, я должна ему сказать…
– Что?
– Не знаю… Что я люблю его! Я не могу допустить, чтобы он погиб, не зная, что он для меня значит!
Полубезумная, она побежала к выходу. Но Эрменгарда удержала ее, уцепившись за полу длинного плаща, схватила за плечи и заставила сесть на сундук.
– Вы с ума сошли? Люди короля раскинули свой лагерь за стенами города, рядом с ристалищем, а Вандомский Бастард расположился с другой стороны. Гвардейцы герцога Филиппа окружили оба лагеря и ристалище вместе с шотландцами короля Франции, которыми командует Бьюкен[6]. Вы не только не сможете выйти за городские ворота, если, конечно, не спуститесь на веревке по стене, вы не сможете даже подойти к лагерю. Но если бы и могли, я бы вас не пустила.
– Да почему? – закричала Катрин, готовая заплакать. Сильные пальцы Эрменгарды впились в ее ключицы. Но она не могла рассердиться на графиню, потому что за ее грубостью чувствовалась ворчливая нежность. Широкое красное лицо вдруг приняло необычайно величественное выражение.
– Потому что человек, который идет на поединок, абсолютно не нуждается ни в поцелуях, ни в женских слезах: от них убывает мужество, они размывают решимость. Арно де Монсальви считает вас любовницей герцога Филиппа. Это поможет ему сражаться с большей яростью и с большим пылом. Если он останется в живых, у вас будет достаточно времени, чтобы разубедить его и прельстить любовными нежностями.
Но Катрин резким движением вырвала свою руку у графини.
6
Джон Стюарт, граф Бьюкен, коннетабль Франции. Мало кто знает, что во время Столетней войны Шотландия сражалась на стороне Франции.