— Что с нами случилось? — спросил он хрипло. — Мы схватились здесь, как враги!
— Вам достаточно сказать только слово, чтобы мы снова были вместе! Согласитесь принять выкуп за Жанну, и мне больше от вас ничего не нужно. Если вы сделаете это, я вернусь к вам!
Филипп даже отдаленно не мог себе представить, какая вселенная самопожертвования и самоотречения была заключена в этих нескольких словах; тем не менее он на мгновение погрузился в раздумье. Наконец он пробормотал:
— Нет… я не могу принять даже такой выкуп, как бы бесценен он для меня не был. В моем договоре с англичанами есть статья, оговаривающая, что любой пленник, взятый мною в этой войне, будет предоставлен в их распоряжение по их требованию. Эта девица подвергла опасности Бургундию. Я не могу разрешить ей выйти на свободу, чтобы подвергать нас опасностям и дальше.
— Обещайте хотя бы не выдавать ее англичанам.
— Это невозможно. Кроме того, она пленница Люксембурга, а не моя. Ему и решать.
— Это ваше последнее слово?
— Последнее. Никакого другого быть не может…
— Даже… для меня?
— Даже для тебя. Если бы ты была на моем месте, ты бы меня поняла.
Катрин медленно повернулась и пошла к занавешенному бархатом выходу. Она поняла, что игра была проиграна по причине, которую даже она не могла перевесить, — из-за страха! Филипп боялся… малодушно боялся этой странной девушки, которая, казалось, буквально упала с небес, чтобы вытащить французское королевство из бездны несчастий, и этот страх одержал верх над всеми другими чувствами герцога. Катрин знала, что бесполезно спрашивать его о том, что на самом деле произошло во время его разговора с Девой, ибо он скорее дал бы отрезать себе язык, чем сказал бы правду.
Воспоминания его, несомненно, были самые мрачные, но хотя Катрин и понимала побуждения могущественного герцога Бургундского, это не могло сдержать растущего в ней гнева. Горечь разочарования и злости охватила ее. Она протянула руку, чтобы раздвинуть тяжелые занавеси, но еще раз обернулась — тонкая, хрупкая, прямая фигурка на пороге этого пышного, но непрочного дворца. Она вперила в Филиппа холодный взгляд.
— Поняла вас? Я полагаю, что человек, которого звали Пилатом[26], тоже считал, что люди должны его понять.
Если вы не уступите мне Жанну, я вас никогда не прощу. Прощайте!
Она вышла, больше не обернувшись и не отозвавшись на зов, который, как ей показалось, донесся из палатки. На этот раз мосты были сожжены… Она никогда больше не увидит этого человека, так как он отказал ей в просьбе, которая действительно была для нее важной.
Она увидела свою лошадь и оруженосца вместе с Сен-Реми, который возбужденно подбежал к ней.
— Ну что, Катрин, вы возвращаетесь к нам?
Она покачала головой и протянула ему руку.
— Нет, Жан, боюсь, что нет… Думаю, вам вообще придется забыть, что вы когда-то знали меня.
— Как? Монсеньор герцог отказался простить вас? Я не верю в это!
— Нет, это я никогда не прощу его! Прощайте, Жан…
Я не забуду вас. Вы всегда были верным другом…
Вытянутое лицо молодого человека зарделось от внезапного прилива чувств. Он крепко сжал ее тонкие пальцы.
— И останусь им. Я не знаю, из-за чего вы поссорились с монсеньером, и остаюсь его верным слугой, но ничто не помешает мне быть вашим другом.
Катрин была тронута, глаза ей застили слезы. Она встала на цыпочки и запечатлела на щеке герольдмейстера быстрый поцелуй.
— Спасибо! Я буду помнить об этом. А теперь прощайте… прощайте, рыцарь Золотого руна!
И не успел он остановить ее, как она вскочила в седло пришпорила лошадь и помчалась по направлению к мосту. Было уже темно, но лагерь был освещен множеством факелов, создававших фантастическую картину из трепещущих теней и льющих свет на чудовищную военную махину. Пылающие вдоль городских стен жаровни были похожи на огненную корону.
Вернувшись в город, Катрин увидела Ксантрая, поджидавшего ее вместе с вооруженным войском. Они удивились, когда узнали, что посланцем во вражеский была женщина, вьющиеся волосы которой развевались на ветру. Капитан утихомирил их резким жестом. Он помог Катрин спуститься на землю и, посмотрев на ее раскрасневшееся лицо, буркнул:
— У вас, должно быть, был горячий спор. Вы выглядите так, будто участвовали в настоящей драке.
— Горячее, чем вы можете себе представить. Вы были правы насчет герцога, мессир Ксантрай… Но я потерпела неудачу.
26
Понтий Пилат — наместник римского императора в Иудее, своими действиями способствовавший распятию Иисуса Христа