Скоро со стен исчезли плакаты, вопиющие «Не мочиться!», ларьки с блинчиками-доса и тростниковым соком сменились чайными и крельскими пекарнями. Стали попадаться дома с ухоженными садами, где неторопливо прогуливались со вкусом одетые дамы и господа.
Кави любила бывать здесь, хоть и случалось это редко. Каждый такой визит придавал ей сил и служил напоминанием. Так было и сейчас. Бездомная собака, вылизывающая коробку из-под ладду[10], насторожила уши – из ближайшего окна долетел шум безобразного скандала. И Кави в который раз подумала: эти люди не так уж и отличаются от других, живущих по ту сторону моста. Да, они могут напялить красивые шмотки и по уши залиться духами, но тела их под одеждой все равно медленно гниют. Точно так же, как у всех остальных. Как и у меня.
Когда-то она наивно думала, что здесь, за рекой, лежит совсем другой Бохан, чистый и прекрасный, где люди ни о чем не заботятся, а просто счастливо живут, смеются и трахаются. И вот такое напоминание, что особой разницы нет, почему-то успокаивало.
Но здешние дома… ходили слухи, камень для них везли из самого Крелина. Кави протянула руку, коснулась ближайшей стены. Столько веков, прямо здесь, под пальцами…
Это крельцы первыми познали Джиннов. Стали Первыми Магами, первыми истинными Клинками. И эти знания помогли им поставить на колени весь континент. А потом, в самом расцвете своей мощи, Крельская Империя рухнула. Никто не знает, почему. В учебниках по истории, которые читала Кави, об этом говорилось лишь в паре глав. И очень кратко: Отступление, ок. 1250–1660 гг. Письменных свидетельств не сохранилось.
Говорили только, что во время этого Отступления было утеряно огромное количество знаний.
Но потом, около тысячи лет назад, на руинах Первой Империи поднялась Вторая. Тогдашние чародеи уже не обладали мощью Первых, боевые маги утратили способность формировать неразрывную связь со своими Клинками. Однако крельцы, действуя хитро и безжалостно, скоро вернули себе и то и другое. За шесть столетий своего господства Крельская Империя необратимо изменила рааянское общество, заставила его служить своим нуждам и целям. И вот теперь она, Кави, очередная жертва имперского тщеславия, бредет между ее руинами.
Улица Благословения Луны, дом 52. Это здесь. Кави остановилась, постучала в окошко караулки сбоку от массивных кованых ворот.
Окошко открылось, из-за решетки выглянул какой-то мужчина. Сощурился, облизнул палец, подкрутил пышные усы.
– Чего тебе?
Кави сунула ему под нос карточку, что дал сахиб.
Охранник склонил голову набок. Внимательно оглядел посетительницу снизу доверху, от резиновых сандалий до растрепанной головы. Побледнел, сглотнул и захлопнул окошко. И через несколько секунд открыл ворота.
– Спасибо, приятель, – буркнула Кави. Она так удивилась его перекошенному лицу, что потом даже обернулась, поглядеть еще раз. Он все пялился, отвесив челюсть и вцепившись в створку ворот, так что аж костяшки побелели. Кави решила не обращать внимания и пошла дальше по усыпанной гравием дорожке. Но садовники при виде нее бросали работу и тоже застывали с открытыми ртами, а служанки переставали бегать туда-сюда и начинали тревожно перешептываться.
Ничего нового. Люди всегда так на нее реагируют. Ну и ладно, привыкнут. Ничего нового… да тут все, чтоб его, новое! Никогда прежде она не бывала в таких местах. А там что еще такое? Фонтан? О боги, опять это их непонятное «искусство»…
Она подошла к бунгало в колониальном стиле. На пороге стоял высокий, неестественно прямой тип.
– Ты, должно быть, Кавитри, – произнес он, сморщив нос. – Сними обувь и оставь у входа.
Кави послушалась.
– Прошу за мной, – велел он и направился в дом.
Пол покрывали шелковые ковры, обе стены холла пестрели затейливыми гобеленами. Огромные окна с позолоченными рамами были распахнуты, поднятые бамбуковые шторы держались на тонких шнурах. Между окон висели два женских портрета. Жена и дочь, догадалась Кави.
– Сахиб примет тебя во внутреннем дворике, – сообщил провожатый и, ничего больше не говоря, исчез, оставив ее перед узкой деревянной перегородкой.
Кави выдохнула, похлопала по боку висящую на плече сумку и, отодвинув перегородку, шагнула вперед.
Внутренний дворик представлял собой клочок открытого пространства в самом центре здания – совершенно голый, без всякого декора. Никаких деревьев, цветов, мебели и статуй. Только правильный квадрат утоптанного песка.
10
Ладду – индийский десерт из гороховой (нутовой) муки, топленого сливочного масла, с орехами, кокосовой стружкой и сладкими специями: корицей, кардамоном и мускатным орехом.