Здесь, во тьме и в тишине, с новой силой заболели другие, душевные раны. И с ними жрецы Раэта ничего не смогут поделать…
Хайбо так любил ходить в городские храмы. Ему там было спокойно. Он и ее уговаривал пойти с ним. И она была рада составить ему компанию. Сидеть рядом, пока он, благоговейно сложив ладони, читает молитвы. И лишь в один храм – точнее, в святилище, как говорил Хайбо, – она упорно отказывалась идти. И друг каждый раз очень расстраивался.
– Это же наша святыня, акка, – убеждал он ее посетить тайное святилище тэму, – куда же нам ходить, как не туда?
Но Кави на уговоры не поддавалась.
И все же ей было любопытно. Она выспрашивала у Хайбо имя той запретной богини тэму, которой принадлежало святилище.
– Нет, – говорил он, – не скажу. Ты должна сама прийти и увидеть.
– Хорошо, значит, я, наверное, никогда не узнаю.
Хайбо корчил недовольную физиономию, цокал языком.
– Ну почему, акка? – ныл он. – Почему ты не хочешь сходить?
Потому что мне нечего делать в святилище богини, которая нас предала.
Стиснув зубы, Кави угрюмо вылила на голову еще кружку воды и потянулась за мылом.
Видишь, Хайбо, куда тебя завело почтение к богине? Да пошла она вместе со своим святилищем!
Вымывшись, Кави осторожно выглянула за дверь купальни и обнаружила там аккуратно сложенную чистую одежду: курту и дхоти[7]. Рядом с насосом, где кучей лежали ее испачканные вещи, стоял жрец, держа в одной руке коробок, а в другой спичку. Он посмотрел Кави прямо в глаза, а потом чиркнул спичкой и бросил ее, горящую, прямо в груду одежды. Шальвар-камиз, с таким трудом добытый, а теперь уже ненужный, зашипел, превращаясь в клубок огня. Кави поморщилась.
Следующий час прошел как в тумане. Жрец позвал других, и вместе они принялись обрабатывать раны Кави своим знаменитым целебным бальзамом. Состоял он в равных частях из кокосового масла, куркумы, коровьей мочи и еще одной секретной добавки, тайну которой знали только посвященные.
Заскорузлые жесткие пальцы бесстрастно мяли тело, крутили его во все стороны. Дребезжащие голоса велели то приподнять курту, то приспустить дхоти, то поднять ногу, то согнуть руку. В животе урчало, в голове, кружащейся от едкой вони бальзама, пульсировала боль.
Но Кави терпела. И, тревожно закусив губу, поглядывала лишь на ясное небо, по которому неотвратимо двигалась луна.
Все нормально. Время еще есть.
– Готово, – в конце концов сказал тот жрец, что дежурил у входа.
Поправляя одежду, Кави бегло оглядела раны. Таинственный желтоватый бальзам покрывал почти все тело. Она осторожно поднялась на цыпочки, потянула спину, хрустнула плечами – боль, как по волшебству, утихла, стала почти незаметной.
– Благодарю, свами-джи.
– Да-да, только не перенапрягайся, иначе действие бальзама ослабеет, – ответил жрец. – А теперь, – сказал он, склонив голову, – вознеси молитву у алтаря Раэта и прими его благословение.
О нееет!
Кави знала, что это означает.
– Примите мою благодарность, свами-джи, за эээ… всю вашу помощь, но мне пора назад в… ой, что вы делаете?
Другие жрецы, те, что помогали обрабатывать раны, теперь окружили ее и молча повлекли вглубь храма.
Сбежать было бы проще простого. Жрецы, хлипкие и тощие, не могли ей противостоять. Да они от одного чиха разлетелись бы в разные стороны. Но ссориться с ними было нельзя – вдруг на будущий год случится то же самое? Или еще через год? Так что оставалось стиснуть зубы и терпеть.
Они вели ее священными коридорами, где горели масляные лампы-диа и курились жасминовые благовония. Здесь направо, там налево, и вот ее подвели к алтарю. В потолке был искусно вырезан один-единственный выпученный глаз. Он зловеще нависал над главным жрецом, который уже держал сосуд со свежесрезанными щупальцами. Кави передернуло. Толстые ярко-розовые щупальца еще шевелились, наползали, извиваясь, друг на друга.
Верховный жрец – приземистый, плотный, с густыми кустистыми бровями – ждал, когда она опустится на колени. Кави очень неохотно повиновалась этому безмолвному приказу, и дело было не только в отбитых суставах.
– Всемогущий Раэт простит твою заблудшую душу, – возвестил жрец, когда она преклонила колени у алтаря. – Не будучи подобен другим Богам, Он не замыкает Свое святилище даже от тех, кто полон мерзости и злобы.
– Да славится Раэт! Бездна ждет! – отозвались жрецы за спиной у Кави. Она не шелохнулась.
– Он очищает их души, чтобы потом, умерев и возродившись, они могли лучше послужить Ему.
7
Дхо́ти – традиционный вид мужской одежды, распространенный в Южной и Юго-Восточной Азии, в частности в Индии. Представляет собой прямоугольную полосу ткани длиной 2–5 м, обертываемую вокруг ног и бедер с пропусканием одного конца между ног.