— Сейчас в реестр включить не могу, но как срок настанет, посодействую, если захочешь, — осторожно предложил он, то и дело поглядывая на стоящую рядом женщину.
— Черта с два, — тут же высказалась та. — Гриша у нас инженером-механиком станет. А воевать и без него найдется кому. Хотите слабую женщину без защиты оставить?
— И в мыслях не было, — поспешил заверить граф. — Я же сразу сказал, если захочет. Но простите мне мою настойчивость, кто вы, сударыня?
— Прошу прощения, граф. Я еще не пришла в себя после нападения, — смутилась женщина. — Графиня Зоя Джебзинская, урожденная Воронцова-Ухтомская. Вдова.
— Весьма польщен, сударыня, — галантно склонил голову граф. — Но как могло случиться, что на вас напали среди белого дня, да еще и гайдуки?
— Моя бывшая свекровь, — скривилась графиня. — Думаю, не ошибусь, если скажу, что эти люди служат ей. Служили, — исправилась она, покосившись на обезглавленное тело.
— Так. Думаю, мне есть смысл задержаться здесь, — мрачно кивнул генерал, заметив, как в подворотню входят полицейские и пара санитаров из морга с носилками.
Между тем юный казак, воспользовавшись тем, что на него перестали обращать внимания, принялся обыскивать тела. Вошедший во двор ротмистр, увидев это, презрительно скривился и, жестом указав на парня своим подчиненным, приказал:
— Задержать мародера.
— Не сметь! — рявкнул генерал так, что в окнах стекла задрожали. — Это вы, крысы околоточные, мародерствуете, а для казака, что с боя взято, то свято. Казаки от создания времен так жили.
Увидев генеральский мундир и мрачного Ахмеда, ротмистр моментально сообразил, что дело тут не самое простое, и на всякий случай обошел генерала стороной, подбираясь к трупам. Подошедшие с носилками санитары мрачно уставились на сидящего на корточках парня. Неожиданно тот, ловко покрутив в пальцах позолоченную пуговицу жупана на теле и взглянув старшему санитару в лицо, незаметно подмигнул. Сообразив, что ему пытаются показать, тот с усмешкой разгладил роскошные усы и едва заметно кивнул.
Выпрямившись, парень подошел к хозяйке дома и, аккуратно забрав у нее из руки пистолет, сунул его за пояс, негромко пообещав:
— Закончим, почищу и принесу.
Взяв себя в руки, графиня развернулась к ротмистру и несколькими точными словами описала все, что произошло. Слушая ее рассказ, генерал невольно залюбовался молодой женщиной. Словно почувствовав его взгляд, она чуть повернулась к нему и, мимолетно улыбнувшись, показала, что его внимание ей не неприятно. Окрыленный таким открытием, генерал шагнул к начавшему что-то спрашивать ротмистру и, откашлявшись, сказал:
— Господа, а вам не кажется, что все остальные вопросы вы можете задать даме потом, когда она немного придет в себя? Сейчас же достаточно того, что она уже сказала. Главное, увезите отсюда всю эту падаль. И еще. Об этом инциденте я лично сообщу императору сегодня же. Десять вооруженных гайдуков, — он жестом указал вынесенные и разложенные в ряд тела, — врываются в дом к добропорядочной вдове благородного происхождения, а наша доблестная полиция и не чешется.
Поперхнувшись, ротмистр проглотил правдивое обвинение и, угрюмо извинившись, начал отдавать своим подчиненным приказы. Избавившись от полицейского, генерал сосредоточил свое внимание на графине. Но не успел он сказать и слова, как рядом, словно из-под земли, вырос адъютант и, слегка поклонившись, тихо напомнил:
— Дорога свободна. Время, ваше высокопревосходительство.
— Да, время, — опомнившись, кивнул генерал. — Прошу меня извинить, сударыня, но я сейчас должен следовать во дворец, на доклад к его величеству. Но если вы позволите, я бы с радостью нанес вам визит, чтобы удостовериться, что с вами все благополучно.
— Отчего же нет, граф. По пятницам я принимаю, — улыбнулась графиня, протягивая ему руку.
— Обязательно буду, — улыбнулся генерал и с удовольствием поцеловал поданную ручку.
Поклонившись, он развернулся, словно на плацу, и решительно направился к арке подворотни, бросив через плечо:
— Ахмед, поехали.
— Иду, бачка, — отозвался денщик и, повернувшись, окликнул казака: — Оглум!
— Бяли[1], - повернулся тот к горцу.
— Якши савашмысан. Чох якши[2].
— Сахол, уста[3], - вежливо кивнул казачок.
Генерал замер, словно громом пораженный. Этот короткий диалог заставил его вспомнить, как Ахмед оказался его денщиком. Клан кровников напал на аул Ахмеда. В итоге погибла вся его семья, а сам Ахмед, тяжело раненный, дрался только благодаря железной воле. Казаки генерала ворвались в аул в последний момент, перестреляли всех нападавших, а самого Ахмеда по приказу графа отправили в госпиталь. Так что похвала от такого рубаки, как Ахмед, дорогого стоит. И судя по ответам, юный казак сумел это понять.