На «вы» — потому что работа, репетиция, урок. Трико, балетная пачка, пластинка под острой иглой. Учительница и ученик, партнеры, все строго и четко, улыбки тоже для сцены, для зрителей, словно нарисованные яркой краской по белой марле. Раз-два-три! Раз-два-три! Раз! Два!..
— Еще раз, еще! Кружим, кружим, правую вверх! Голову! Проходка… Пе-ре-скок! Плечи ровнее… Pas emboites… Ну, Марек, когда вы запомните? Pas emboites — на месте! Подбородок выше, выше! Представьте, что вы — тореро. Проходка…
…Но если умеешь читать мысли, если рядом с тобою — не просто партнер, если рука в руке, если слышишь, как бьется чужое — нет, нет, не чужое! — сердце…
— Я еще очень боюсь, мой Марек! Особенно вначале, когда ты меня целуешь… Боли боюсь, боюсь самой себя. Мне скоро двадцать семь, как и тебе, но я женщина… Женщина, которая ничего не умеет — только закусывать губы и закрывать глаза, чтобы ее мужчина не догадался.
— Ты ничего не боишься, Анна. Просто не можешь до конца поверить — и себе, и мне. Я никогда не спрошу вслух, что с тобой сделали… Нет, ты все равно сильнее, ты ничего не забудешь, но станешь выше. Мы не вырвем из памяти Прошлое, оно останется с нами, чтобы в Будущем, твоем и моем… Нашем, нашем, нашем! Мы не забыли, кто мы есть. Не закрывай глаза, они у тебя очень красивые.
— Наше будущее уже наступило, мой Марек. Нам дадут два марсианских ранца, оружие и карту. Пятьдесят на пятьдесят! Или твой брат-гауптштурмфюрер хочет заманить нас в ловушку, и тогда ты выстрелишь мне в висок, прежде чем распорядиться последней пулей, — или…
— Только «или», Анна. Гандрий, мой брат, убьет меня в бою, в поединке, сам убьет — но не предаст в чужие руки. Не из доброты, не из-за родной крови. Он — Мельник, я — Крабат. Мельник никому не подарит радость бросить мне в лицо: Sada je tvoje vreme! Сейчас он с нами честен, насколько может быть честен Теофил-Teufel.
…Мысли не мешают словам, лишь делают их едва заметно теплее. И чаще обычного глаза смотрят в глаза.
— У нас пока нет сценария, Марек, даже его идеи. Итак… Нас двое: он, она. Наша… Нет, Марек, конечно же не наша — их история. Вначале «sposa» — счастливый танец счастливых людей. Потом… Потом — «l'amor nuovo», что-то случилось. Новая любовь… Он встретил кого-то? Она? Счастье кончилось, покоя нет, есть ревность, рука сжимает руку, отпускает… Давайте еще раз попробуем. Вначале вместе, рядом — вальс, Марек, вальс! — потом нас отбрасывает в стороны, я — Солнце, вы — планета… Начали! Раз-два-три! Раз! Два!.. Проходка, голову выше, выше!..
Зеркало отражает их, двух стройных молодых людей в серых трико, — первый зритель, равнодушный, холодный. Изображение, плоское и двухмерное, уходит в самую глубь, чтобы стать тонким слоем Памяти, летописью, которую никто никогда не прочтет. Но им, счастливым несмотря ни на что, нет до этого дела. Урок, репетиция, работа… Корректное «вы», улыбка для зрителей, не для того, кто рядом, чью руку сжимает твоя рука. Перевернута пластинка, острая игла вновь опускается вниз.