— Тогда, может, разрешите этому несчастному напоследок исповедаться — из пролетарского гуманизма?
Черный ворон? Нет, скорее Черный Конь![38]
— Ne chitajte do obeda sovetskih gazet, — посоветовал как-то Харальду Пейперу его случайный знакомый, русский эмигрант. Гауптштурмфюрер СС счел совет мудрым, добавив про себя, что чтение национал-социалистической прессы вредно в любое время суток, но особенно не до обеда, а после. Вывернет!
Однако под настоящий «Courvoisier» урожая 1932 года — отчего бы и нет?
Коньяк с долькой лимона те же русские именуют «Nikolashka» в честь одного из своих императоров. А если не под лимон, а под свежую «Фелькишер Беобахтер»? Не иначе, «Адди». Очень похоже на русское «Ad».
Сын колдуна обозвал себя извращенцем и с удовольствием потребил.
На коньяк ушли почти все деньги из бумажника Хуппенкотена. Поминать сына юриста Харальд не собирался. Пусть без помех обживает свой «Ad»! Просто хотелось слегка расслабиться, благо и повод есть.
Устроился все там же, на кухне, за зеленым пластиковым столом. Согрешил: достал пепельницу и выкурил подряд две сигареты, после чего не без удовольствия взялся за газету. Творчество душевнобольных порой забавляет, если, конечно, дозой не ошибиться.
Дела в бывшей конторе Колченогого шли ни шатко ни валко. Нового министра до сих пор не назначили, делами занимался сладкоголосый Фриче в компании с неизвестно откуда взявшимся молодым да рьяным Вернером Науманом. Кресло же министра, по слухам, достанется самому Рудольфу Гессу, второму человеку в НСДАП. Фюрер мудро рассудил, что партии достаточно и первого.
Ожидания обманули — газета оказалась скучной, даже под коньяк. Разве что удивила статья на второй странице. Подписи нет, значит, либо сам Фриче, либо кто-то повыше, к примеру, тот же Гесс. Название хоть куда: «Грязь и память». Харальд, устроившись поудобнее, наполнил следующую рюмку. Зачитался — и даже не отреагировал на приход Ингрид. Взяв с подоконника карандаш, отчеркнул предпоследний абзац, воткнул рядом восклицательный знак…
— Нет-нет, мне не надо! — Девушка с недоверием покосилась на заботливо наполненную рюмку. — Сразу же развезет. Харальд, нам нужно поговорить. Я сегодня встретилась…
Сын колдуна отмахнулся.
— Успеется! Кстати, это вам!
Шоколад «Золотая печать»: желтая обертка в красной рамке, веселые физиономии, посреди, как и обещано, печать на шнурке. Дочкина радость.
— Спасибо! — Ингрид, присев за стол, достала сигареты. — А курить здесь можно?
— Брат сказал: «Тебе можно». А вы со мной, за компанию. Кстати, Ингрид, вы, кажется, хотели присоединиться к подполью? Рад доложить: оно действительно существует. Ну, по крайней мере, с сегодняшнего дня.
Сигарета, так и не загоревшись, беззвучно упала на зеленый пластик.
— А-а… А что за подполье? Какое оно?
— Вам, Ингрид, все сразу? — гауптштурмфюрер весело рассмеялся. — Явки, пароли, тайники, каналы связи?
Оборвав смех, наклонился через стол.
— Только после вашего согласия на вступление. Условие простое: любые приказы выполняются немедленно и без возражений.
Любые, Ингрид! Со всеми неизбежными последствиями в случае отказа.
Уточнять не стал. Starica sa kosom уже приходила к светлоглазой. Поймет!
— Подумайте! А пока взгляните, может, вас заинтересует. Вы же встретились с братом в «Гробнице Скалолаза»?
И пододвинул газету.
Смотреть на девушку были приятно. Лицо читалось, как книга, страница за страницей. Непонимание, удивление, растерянность, гнев…
…Сжатый кулачок ударил в зеленый пластик.
А вот и радость, и снова удивление, и снова гнев. Пальцы впились в край стола, утреннее небо в глазах полыхнуло осенней грозой.
Красивая…
Гауптштурмфюрер СС прикинул, каков ее шанс уцелеть к концу операции. Ноль целых, ноль десятых… Может, наплевав на все, вытащить девчонку из ада, отправить подальше, а после войны назначить Рейхспрезидентом?
Вздохнув не без сожаления, сын колдуна щелкнул зажигалкой. Никак стареть начал, Гандрий?
— Сволочи! — выдохнула Ингрид, откладывая газету. — Как они смеют? «Авантюристы и дезертиры»! Это кто дезертир?!
Харальд Пейпер пожал плечами:
— А что им еще говорить, если плутократическая пресса гнусно клевещет на павших героев «Эскадрильи прикрытия „Эйгер“», отдавших свои молодые жизни ради покорения неприступной Северной стены…
38
Читатели, вероятно, уже заметили, что многие реалии Авалана взяты из произведений Джованнино Гуарески про Дона Камилло, а также из фильмов, по ним поставленным.