Выбрать главу
ксты, которые тебе даст Кармела - но... Но это не все новости дня. Погляди на эту папку. В ней лежит меморандум от BIC, обвиняющий нас в ведении антирекламы, некомпетентном решении проблем, сознательном раздувании киборгофобии и формировании отрицательного спроса без должного основания. Короче, у них упали продажи, и они собираются возместить ущерб с меня... - Это наглость! - горячо начал Доран. - Я демонстрировал только фактический материал!.. Дэнис Гудвин движением ладони стер все возражения: - ...а я как твой работодатель - с тебя, по закону об ответственности наемного работника перед нанимателем, - Гудвин даже голоса не повысил, но Дорану вдруг почему-то показалось, что опять включили инфразвуковой генератор, который слышит только он. Как и тогда, его прошиб пот, а изнутри начала подступать дурнота. И как тогда, появилось дикое желание бежать прочь, но убежать он не мог. Возражать тоже. - ...идея "войны кукол" замечательна, а исполнение - просто выше всяких похвал. У меня за минувшую ночь разнесли четырнадцать магазинов с андроидным персоналом. Доран, ты доказал, что ты прекрасный обозреватель и можешь очень многое. Вот и направь свой талант и энергию на исправление последствий своей акции, иначе я тебе и эти магазины в счет поставлю. И ты не сможешь никуда уйти с канала - я тебя раздену догола, и остаток жизни ты будешь по решению суда работать на меня даром - за харч и шмотки. Вот теперь все. Свободен. Доран развернулся и пошел в сторону, противоположную той, куда ему было нужно, вздрагивая так, словно его больно и незаслуженно избили. Поблуждав в прострации по этажам, он немного пришел в себя. В конце концов, в суд на него еще не подали, а только обещают. Обычная рядовая беседа работника с нанимателем - с разбором полетов и раздачей призов. Но с Дораном давно никто так не разговаривал, вот он и отвык малость. Надо исправляться и разгребать ту кучу дров, которую он наломал. Ни на секунду Доран не задумался о том, что действительно сделал, ни о людях, которым грозило временное (пока что временное) увольнение, если остановятся конвейеры General Robots, ни о владельцах киборгов, которые метались в поисках, куда бы пристроить хотя бы на время свою дорогостоящую игрушку, чтобы дети не подняли страшенный вой, ни о толпах вандалов, которым лишь бы найти повод для выброса агрессии, ни уж, тем более, о несчастных андроидах, которые первыми приняли на себя ответный удар. Обо всем этом Доран размышлял лишь сейчас, забившись за пальмы в микро-оранжерее и рассматривая Город с высоты. Сколько хватало взгляда простирались дома, объединенные в кварталы, прорезанные дорогами, кое-где приземистые, кое-где торчащие ввысь щеткой небоскребов. Дома были серые, мертвенные, унылые, и не было видно ни людей, ни торжественных шествий. Где-то там, в щелях, кишели люди, которые ждали, когда же к ним, в скуку их однообразной жизни, ворвется с экрана он, Доран, и расскажет им, какие они есть. Они ждут его. И он войдет и скажет... Что он скажет, Доран и сам не знал. Он был гений импровизации, любил жизнь со всеми ее неожиданностями, переменами и интригами, и наперед ничего не мог рассчитать. Все равно все будет по-другому. Он ждал озарения - и напрочь забыл, что его самого ждет в студии съемочная группа. Из оцепенения его вывел сигнал трэка: - Доран, это я, Эмбер. - Здравствуй, голубушка, - со злорадством откликнулся Доран. Ничто так не приводит в тонус, как разговор с человеком, у которого бед больше, чем волос. На его фоне кажешься себе везунчиком. - Доран, я должна, просто обязана выступить в защите наследия Хлипа! - Никогда! - проникновенно отрезал Доран. - После того, что ты устроила в дискуссии с "Антикибером" в прошлую пятницу, я не выпущу тебя в "NOW". У меня из-за тебя чудовищные неприятности. Можешь попытать счастья у Отто Луни. Эмбер отчетливо зарыдала. - Доран, спаси меня, я в отчаянии! Эти чокнутые фанаты Энрика меня погубят! Я не знала... не предполагала... - речь прерывалась плачем, очень натуральным. - Доран, на тебя последняя надежда! - Ладно, - смилостивился Доран, - чего ты хочешь? Эмбер шмыгнула носом и бойко затараторила: - Доран, ты включаешь меня в защиту... - Нет! Ты же поп-певица, а Хлип - идол манхла и сам манхло. Там будет Канк Йонгер. Ты представляешь, как вы будете смотреться рядом? Дикое зрелище! - Доран, я оденусь в лохмотья! я прикинусь фанатичкой Хлипа! Я оплачу одну десятую расходов фонда! - Нет! Канк - это тебе не Гаст. А что будет, если он плюнет тебе в лицо? Он это может. - Доран, я утрусь! Я заявлю о своем духовном перерождении, о том, что я осознала, что люди должны быть терпимыми... - А что ты еще собираешься заявить? - скептически спросил Доран. - Адвокат мне посоветовал, - голос Эмбер стал деловым, но плаксивость не исчезла, из чего Доран сделал вывод, что Эмбер очень не по себе, попросить публично прощения у варлокеров, в той же программе. Тогда, если дело дойдет до суда - мне даже страшно думать об этом! - у меня будет шанс. В защите наследия это будет удобно сделать - смерть Хлипа, поимка Файри, "я осознала" и все такое. - Восьмая часть расходов фонда, загодя заготовленный сценарий, который ты выучишь наизусть - я сам проверю - и бешеная неустойка, если ты ляпнешь хоть слово от себя. Согласна? - Да! - Высылай адвоката и сценариста. - Доран - ты лапушка! Целую, милый! Доран сложил трэк, представляя себе отвязанного трэша Канка Йонгера за одним столом с размалеванной кривлякой Эмбер. Ну, ее-то он стреножил - но что скажет Йонгер, услышав ее речи об осознании и примирении? "В крайнем случае, - подумал Доран, - шваркну его по голове графином. Главное сделать это быстро..." К себе в студию Доран вошел скорым шагом - и бросился в кресло. Сотрудники были все в сборе: операторская группа, монтаж, сценаристы - все смотрели на шефа с выражением готовности. Дел предстояло еще много. Опять зазвучал трэк. Вообще-то, на этот номер пропускались только архиважные сообщения и звонки от высокопоставленных лиц, поэтому не ответить Доран не мог. - Да. Доран слушает. Люди вокруг сразу приуныли. Нет ничего нуднее, чем слушать одноканальный разговор - "Нет. Не знаю. Да ну? А когда будет?" и прочая многозначительная чушь в том же роде. - Доран... - бесцветный вежливый голос, оказалось, так врезался в память, что Доран сразу почувствовал себя на грани обморока - так еще свежи были впечатления, связанные с комнатой без окон и людьми в респираторах; все эти дни они ждали момента, чтобы хлынуть в потревоженный мозг. Головокружение и тошнота сразу же заняли свои места. - Я - абонент Маникюрный Набор. Вы помните нас? - Дааа... - протянул Доран, делая жест Сайласу: "Экстренный перехват и запись сообщения!" - Все это время мы наблюдали за вами... - Да... - уже неуверенно произнес Доран, до боли в ухе вслушиваясь в голос и стараясь уловить еле заметный звук в начале фразы - звук вдоха. С этого начинается любая работа - всегда выбрать такое расстояние от микрофона, чтобы записать сам голос, но исключить шум дыхания. Дилетанты этого не знают, а киборги не дышат. - Вы выполнили первый пункт нашего договора, но забыли о втором. Я вынужден вам напомнить... Вот оно, есть! Доран даже мурашками покрылся, когда расслышал отчетливый вдох. Это люди! никаких сомнений! а люди способны на все, включая убийство... Игра затянулась и приобрела опасный привкус. - Что вам нужно? - Доран услышал себя как бы со стороны. Такое с ним случалось очень редко - при сильном волнении. - Реабилитация проекта. - Но я сказал правду! - Вы сказали ложь. Проект работает в Баканаре, с ним ничего не случилось, а вы в прямом эфире заявили: "Рухнул проект "Антикибер", проект лежит в развалинах, и нам остается лишь почтить его память секундой молчания", создав тем самым у миллионов людей - избирателей и парламентариев ложное, предвзятое мнение. - Да провались оно пропадом, что я сказал! - Дорану хотелось побыстрей отделаться; к тому же, сидя в студии, он чувствовал себя в полной безопасности. - Вы компетентный тележурналист высокого ранга, и должны нести ответственность за свои слова. Иначе "из-под обломков "Антикибера" вам придется доставать не Файри, а свою репутацию. Она рухнет, как якобы рухнул проект. - Можете сочинять любую ложь. Я пользуюсь доверием и... - Правду, Доран, только правду и ничего, кроме правды, - это неприятно напомнило текст присяги в суде. - Мы откроем ваше тайное досье с 238 по 244 годы. Там написано, как вы работали осведомителем у сэйсидов и провокатором среди студентов. Копии договора, доносов с вашей подписью и счетов за услуги, оказанные Корпусу. Вы знаете, Доран, как централы любят сэйсидов? Централы их ненавидели. Доран онемел - наверное, впервые в жизни. Он уже порядком подзабыл некоторые эпизоды бурной юности; но вот оказалось, что сэйсиды все помнят и хранят корешки от квитанций на купленые души. - Что вам надо? - севшим голосом повторил Доран. - Реабилитация проекта. И не пытайтесь увиливать. - Я приму адекватное решение, - тупо ответил Доран. Трэк мигнул, связи прервалась. Еще на первом месяце работы у сэйсидов Этикет научился в разговоре делать "дыхательные" паузы между предложениями. Все с любопытством таращились на шефа. Теперь попробуйте прочитать одни лишь реплики Дорана, чтобы понять, что услышала его бригада. Доран жестом подозвал Сайласа, колдовавшего над аппаратурой. - Откуда? - одними губами спросил Доран; руки у него тряслись крупной дрожью. "Сейчас начнется, - обреченно подумал Сайлас. - Похоже, у шефа провал за провалом..." - Это "Стрела", полицейский отряд быстрого реагирования и освобождения заложников, - еще тише доложил Сайлас. - Записать не удалось, канал защищен. "Убийцы, - лихорадочно металось в мозгу Дорана, - подавление бунтов в тюрьмах, снайперы..." Он смятенным взглядом обвел собравшихся. Все молчали; напряженность нарастала. Доран вскинул голову, одна рука вцепилась в подлокотник, другая непроизвольно ломким жестом пошла вверх, пытаясь пригладить волосы. Сайлас бросился к сифону - газировать воду "гэйстом", очень популярным среди творческой шоу-элиты эриданским транквилизатором. - Вы видели?! Вы слышали?! Вы все!! - выкрикивал Доран. - Так невозможно работать! На меня давят! директор! владелец! спецслужбы! Меня угрожают уволить! убить!!.. Все глядели со скорбными лицами, как у Дорана разыгрывается припадок. Сцены он устраивал редко, но зрелище всегда было впечатляющее. - Да, убить! Но я буду говорить правду! это мой долг тележурналиста перед людьми. Меня никто не в состоянии ни купить, ни запугать! Но владелец собирается закрыть "NOW" как проект, если мы не изменим направление. Будь я один, я бы, не задумываясь, довел дело до конца, но я чувствую ответственность перед вами, моей командой. Лицо Дорана стало трагической маской, вся мировая скорбь собралась в ее морщинах; жесты его стали патетическими на грани гротеска. Всем стало скверно, так скверно, что и представить нельзя. - Я-то устроюсь на любом канале, - продолжал витийствовать Доран, - но вас всех вышвырнут за дверь. Я не могу этого допустить! Мы - одна команда, и должны принять общее решение. Я люблю вас, - голос Дорана сорвался, из глаз выкатились и побежали по щекам крупные частые слезы, - и как бы мне не было тяжело, я подчинюсь вам. Речь идет о том, что либо мы работаем принципиально, честно и без компромиссов несем информацию - и нас закрывают, либо мы меняем курс и продолжаем работать. Я так не могу, но ничего другого нам не остается. Решайте вы. Жестами он показал, что у него пропал голос, и Сайлас сунул-таки ему в руки стакан с тремя дозами успокоительного (меньшее количество Дорана не брало). Пока Доран, давясь и проливая воду, пил, в студии разгорелась короткая, но жаркая дискуссия: - Рынок операторов переполнен, куда я пойду? - Они обязаны были предупредить за два месяца!.. - Кто, убийцы? - Ты с ума сошел! Такими вещами не шутят. - Ты же видишь, в каком он состоянии... - А чем недоволен Гудвин? - Поди, спроси... - Короче, - Сайлас, как менеджер, взял дело в свои руки, - ставим вопрос на голосование. Кто за второе предложение?.. Единогласно. Доран, успокойся, мы будем работать. Доран, просияв улыбкой мученика, оторвал руки от лица. Он в очередной раз продемонстрировал свою принципиальность и несгибаемость, переложив ответственность на других. Он поднял голову и улыбнулся - но уже деловито и решительно: - Тогда - все по своим местам. Через двенадцать минут к нам придет большой бабуин - наш хозяин - записывать праздничное обращение к народу. И, обернувшись к предупредительно нагнувшемуся Сайласу, быстро и зло добавил: - Сай, ты не мог бы выяснить, какой гадюке мы наступили на хвост?