Педро
Не стоит дерзким словом их дразнить.
40 Вас заставляет говорить печаль
О том, что вам неведомо, сеньор.
Иеронимо
Ты лжешь! О сумасшествии моем
Ты все твердишь. Ты лжешь, я не безумен.
Я знаю, что ты Педро, а он Жак.
45 Я докажу, что прав. В ту ночь, когда
Убили сына, где была луна?
Светить она должна была. Найди
Ты альманах[382]. Такая благодать
Была в Горацио, что при лунном свете
50 Свой выронил убийца бы кинжал,
Хоть даже б весь из злобы состоял.
Увы, коль зло не знает, что творит,
Что злу мы скажем?
Входит Изабелла.
Изабелла
Вернись домой, Иеронимо, прошу.
55 Зачем свою печаль усугублять?
Иеронимо
Да, ты права. Напрасно мы сошлись.
Не плачу я. То слуги подтвердят.
Нам весело. Нам весело, жена.
Изабелла
Но как? Веселье здесь? Веселье здесь?
60 В том месте самом и близ той сосны,
Где был Горацио зверски умерщвлен?[383]
Иеронимо
Был... — Помолчите, выплачется пусть. —
Я древо то из зернышка растил.
Когда ж была в Испании жара
65 И сохли от нее и стар и млад,
Его, как подобает, дважды в день
Я поливал водою ключевой.
Оно росло, росло, давало плод,
И наконец
70 Здесь виселица выросла. Висел
На ней твой плод и мой. О злое древо!
Стук в дверь за сценой.
Кто там стучит?
Педро
Художник, господин.
Иеронимо
Пускай изобразит он здесь уют,
Где лишь рисованный живет уют.
75 Пускай войдет. Не странно ли, однако!
Я посадил то древо сам![384] Вот так
Хозяева выводят в люди слуг,
А те за это злобой платят им.
Входит художник.
Художник
Благослови вас Бог, сеньор!
Иеронимо
80 Что? Расскажи-ка мне, насмешник злой,
Когда и чем я был благословлен?[385]
Изабелла
Что надобно тебе, добрейший?
Художник
Сеньора, справедливости.
Иеронимо
Самонадеянный глупец! Ты хочешь,
85 Того, чего на свете нет?
Все золотые рудники земли
Имей ты, справедливости и то
И унции не купишь.
Всю справедливость Бог себе забрал,
90 Коль есть она, то только от него.
Художник
Тогда Господь
За сына мне убитого воздаст.
Иеронимо
Как, был твой сын убит?
Художник
Увы! Никто так сына не любил.
Иеронимо
95 Что ты сказал? Никто? Да это ложь
Размером с землю. У меня был сын,
Чей стоил самый малый волосок
Всех сыновей твоих[386]. Он был убит.
Художник
Мой сын — вот все, что было у меня.
Иеронимо
100 И у меня. Но стоил, я клянусь,
Он легиона. Да к чему тут счет?
Жак, Педро, в дом ступайте. Изабелла,
Ты тоже. С этим человеком мы
По саду будем страшному блуждать,
105 Как львы, что отпрысков своих лишились.
Домой ступайте.
[Изабелла, Педро и Жак] уходят. Иеронимо и художник садятся.
Поговорим. Так был твой сын убит?
Художник
Да, сеньор.
Иеронимо
110 И мой тоже. Как ты это сносишь? Не лишаешься иногда разума? Ничего тебе не мерещится?
Художник
О Боже! Да, сеньор.
Иеронимо
Так ты художник? Ты можешь мне нарисовать слезу или рану, стон или вздох? Можешь нарисовать такое дерево, как это?
Художник
115 Сеньор, я уверен, что вы слыхали о моем искусстве. Меня зовут Базардо.
Иеронимо
Базар до! Клянусь Богом, славный малый. Так смотрите, сеньор, я бы желал, чтобы вы нарисовали меня в моей галерее, тусклыми масляными красками, и изобразили меня на пять лет моложе — сбросим-ка мы пяток лет, сеньор, ну их вовсе — в мундире маршала Испании. Пусть моя жена Изабелла стоит рядом, я же брошу красноречивый взгляд на моего сына Горацио, который должен означать что-то вроде: «Да благословит тебя Господь, сынок»[387], а моя рука будет возлежать у него на голове, вот так, сеньор, понимаете? Это можно устроить?
Художник
Конечно, сеньор.
Иеронимо
Прошу, запомните все хорошенько. Затем, сеньор, я бы хотел, чтобы вы изобразили мне это дерево, вот это самое дерево. Ты можешь нарисовать горестный крик?[388]
Художник
130 Очень натурально, сеньор.
вернуться
В ту ночь, когда | Убили сына, где была луна? | Светить она должна была. Найди | Ты альманах. — Убийство Горацио, как следует из слов Иеронимо, произошло в ночь полнолуния и лунного затмения.
вернуться
...близ той сосны, | Где был Горацио зверски умерщвлен? — См. примеч. 35 к акту II. Дополнение четвертое требует, чтобы на подмостках вновь находилось сценическое дерево, на котором был повешен Горацио. Это следует из указаний, которые Иеронимо будет давать художнику.
вернуться
Не странно ли, однако! | Я посадил то древо сам! — Иеронимо задумывается, так ли блага Божья воля, которая позволила ему посадить то дерево.
вернуться
Расскажи-ка мне, насмешник злой, | Когда и чем я был благословлен! — Благословляющее именем Бога приветствие художника Иеронимо воспринимает как издевательство в свете преследующих его сомнений.
вернуться
У меня был сын, | Чей стоил самый малый волосок | Всех сыновей твоих. — Ср. в оригинале: «Whose least unvalu’d hair did weigh | A thousand of thy sons <...>» («Чей самый ничтожный волос стоил | тысячу твоих сыновей <...>»). Иеронимо использует традиционную гиперболизирующую конструкцию. Ср. с Гамлетовым:
Ее любил я; сорок тысяч братьев
Всем множеством своей любви со мною
Не уравнялись бы.
(Шекспир У. Гамлет. Акт V, сц. 1, 264—266. Пер. М. Лозинского)
вернуться
...я бы желал, чтобы вы нарисовали меня... я же брошу красноречивый взгляд... который должен означать что-то вроде: «Да благословит тебя Господь, сынок»... — Ренессансная эстетика извлекала из экфрасиса, т. е. описания произведения изобразительного искусства в литературном тексте, идею тождества живописи и словесности: живопись «говорит», а слово «живописует».
вернуться
Ты можешь нарисовать горестный крик! — Яркий образец экфрасиса. См. примеч. 10.