Отважно сражались воины ПВО, отражая участившиеся налеты вражеской авиации. Только части зенитной артиллерии и истребительной авиации, прикрывавшие Киев, за 22–26 июня сбили 93 вражеских самолета, а части 4-й дивизии ПВО сбили 25 самолетов[269].
Сводка Информбюро от 25 июня 1941 г. сообщала: «…2 самолета сбито зенитной артиллерией — расчетами младших командиров Ковалева и Милахова», а за 27 июня прозвучало: «…В зенитной артиллерийской части, которой командует полковник Турбин, особенно отличилась батарея лейтенанта Муравьева. Эта батарея один за другим сбила два вражеских самолета „Ю-88“ и взяла в плен 5 немецких летчиков, в том числе 2 лейтенантов».
Несмотря на все усилия, предпринимаемые войсками противовоздушной обороны, надежно прикрыть свои войска и объекты от ударов вражеской авиации они не могли. Все чаще и чаще воины Юго-Западного фронта всматривались в небо с надеждой увидеть свои самолеты, но там виднелись только самолеты с крестами, которые раз за разом обрушивали на землю свой смертоносный груз.
Подходил к концу самый первый и самый тяжелый день Великой Отечественной войны, день, поломавший судьбы миллионов людей во всем мире. Ожесточенные бои на фронте начали потихоньку затихать, лишь кое-где еще была слышна перестрелка.
В штабе Юго-Западного фронта поздно вечером 22 июня проанализировали сложившуюся в течение дня обстановку, которая была не совсем понятна, так как не поступили сведения от командования 5-й армии, 15-го и 8-го механизированных корпусов. Связь с армиями и соединениями в течение дня работала неустойчиво, поэтому приказы и распоряжения в войска приходилось посылать с делегатами связи, на что затрачивалось немалое время.
Генерал-полковник Кирпонос, считая, что нанести утром удар по противнику запланированными силами не удастся (из-за задержки их прибытия в исходные районы), принял решение атаковать прорвавшиеся группировки противника в районе Радзехува только соединениями 4-го и 15-го механизированных корпусов. Командующему 5-й армией была поставлена задача нанести контрудар по владимир-волынской группировке противника своими силами.
Командующий 6-й армией генерал-лейтенант Музыченко, тоже получив приказ фронта о контрударе, отдал распоряжение командиру 4-го механизированного корпуса «нанести короткий удар против пархачской группировки, после чего сосредоточиться в заданном районе»[270]. Вся организация удара была возложена на командира мехкорпуса генерал-майора А. Власова.
Так что же произошло 22 июня 1941 г.? Почему войска Красной Армии, в том числе и КОВО, оказались неготовыми дать достойный отпор врагу и понесли такие огромные потери в этот день? Фактор внезапности? Но был ли он? И здесь мы продолжим тему внезапности нападения, начатую в книгах «Западный Особый…» и «Прибалтийский Особый…»
После написания этих книг я продолжал анализировать обстановку, сложившуюся перед началом боевых действий. Было просто невозможно поверить в то, что руководство страны и армии, непрерывно получая данные о готовности Германии к нападению, не привело войска Красной Армии в боевую готовность. Нельзя поверить в то, что И. В. Сталин, столько сделавший для укрепления обороноспособности страны, мог спокойно смотреть на все военные приготовления Германии.
Нет, о подготовке удара по СССР были прекрасно осведомлены и правительство, и военное руководство страны. Побывавший в конце мая 1941 г. с группой офицеров Генерального штаба в Киевском Особом военном округе заместитель народного комиссара обороны СССР генерал армии К. А. Мерецков вспоминал: «Дело приближалось к войне. Немецкие войска сосредотачивались у нашей границы… Прежде чем доложить в Москву, я решил еще раз все перепроверить. Поехал во Львов, побывал в армиях округа. Командармы в один голос говорили то же самое. Тогда я лично провел длительное наблюдение с передовых приграничных постов и убедился, что германские офицеры вели себя чрезвычайно активно… В Москве вместе с С. К. Тимошенко я побывал у И. В. Сталина и рассказал обо всем увиденном. Оба они отнеслись к докладу очень внимательно»[271].
Да, на эту тревожную информацию с западной границы руководство СССР обращало внимание. На одном из совещаний высшего руководства Красной Армии, состоявшемся еще в конце 1940 г., генерал армии К. А. Мерецков (являвшийся в это время начальником Генерального штаба) сказал: «…все разведданные докладываются куда следует, что правительство проводит внешние и внутренние военно-политические мероприятия для улучшения стратегических позиций и дальнейшего укрепления оборонной мощи страны, а все это требует времени. Единственная возможность выиграть время — делать вид, что мы всерьез относимся к советско-германскому пакту о ненападении… Главный (так в ту пору называли за глаза И. В. Сталина) дал указание тщательно следить за перегруппировкой и сосредоточением немецких войск, за перемещениями их командования и штабов в Восточной Пруссии, Финляндии и Румынии… Белено интенсивнее готовиться к проведению крупных общевойсковых учений в приграничных округах и быстрее завершить разработку плана оборонительного строительства»[272].