А резервов в распоряжении командования Юго-Западного фронта находилось еще вполне достаточно, чтобы организовать устойчивую оборону на направлении главного удара противника. 24 июня в состав фронта были переданы соединения 7-го стрелкового корпуса. Уже подходил к Кременцу и 24-й механизированный корпус, имевший 222 танка. До 27 июня не вводился в сражение и 16-й механизированный корпус. К сожалению, все эти соединения тоже были вскоре неграмотно брошены в бой и понесли огромные невосполнимые потери.
Утром 26 июня механизированные корпуса Юго-Западного фронта без артиллерийской подготовки и авиационного прикрытия двинулись на врага. Главный удар наносил 8-й механизированный корпус.
К 6.00 12-я и 34-я танковые дивизии, действовавшие на правом фланге корпуса на направлении главного удара, заняли исходное положение для атаки на рубеже Гоноратка, Лешнюв, Грыцоволя и для действий в направлении Броды, Берестечко, Марыся. 7-я моторизованная дивизия, продвигаясь северо-западней Брод по лесистой труднопроходимой местности, только к 11 часам сосредоточилась на рубеже атаки (Соколувка, Адамы).
Но генерал-лейтенант Д. И. Рябышев, выполняя приказ командования фронта, не стал дожидаться сосредоточения всех своих сил, а отдал приказ о наступлении. И в 9 часов утра части 12-й и 34-й танковых дивизий двинулись в направлении Берестечко. Но внезапности удара не получилось. Командование группы армий «Юг» было прекрасно осведомлено о планируемых ударах войск Юго-Западного фронта. Ежедневно проводимая воздушная разведка четко докладывала о сосредоточении советских соединений для нанесения контрударов на определенных направлениях.
Активно действовала и насаженная в западных районах Украины перед войной германская агентура, снабжавшая командование вермахта достоверными сведениями о составе и всех передвижениях войск Красной Армии. Об этом вспоминали многие участники боевых действий на территории Западной Украины (Рябышев, Калядин, Пенежко и другие).
В процессе подготовки операций некоторые генералы и офицеры штабов фронта, армий, корпусов и дивизий допускали случаи нарушения правил секретности переговоров, что позволило германской службе радиоперехвата получить своевременные данные о планируемых действиях войск Красной Армии.
Германский историк В. Швабедиссен писал: «…в первые дни войны, из-за несоблюдения основных правил секретности радиообмена, радиосообщения перехватывались немецкими службами, и безо всякой расшифровки важная информация о дислокации частей и многое другое становилось известным без промедления. Располагая такой информацией, немецкому командованию часто удавалось застать врасплох русских, многократно усиливая эффект внезапности. В таких случаях потери, понесенные русскими, становились катастрофическими»[345].
Конечно, своевременно узнав о планируемых операциях, командование группы армий «Юг» успело сосредоточить на направлениях ударов войск ЮЗФ свои резервы, создать сильную противотанковую оборону. В результате наносимые удары частей и соединений ЮЗФ встречались сильным артиллерийским огнем и бомбовыми ударами авиации люфтваффе, что приводило к большим потерям атакующих войск и срыву наступления.
Генерал Ф. Гальдер 26 июня сделал очередную запись в своем дневнике: «На фронте группы армий „Юг“ противник, как и ожидалось, значительными силами танков перешел в наступление на южный фланг 1-й танковой группы. Отмечено продвижение на отдельных участках. Бой развивается успешно. Видимо, никакого кризиса нет»[346].
Еще до перехода 8-го механизированного корпуса в наступление авиация противника подвергла сильной бомбардировке места сосредоточения его частей. Наибольший ущерб был нанесен 12-й танковой дивизии, где было уничтожено большое количество транспортных машин с боеприпасами и цистерн с топливом. Воздействие авиации на части корпуса продолжалось весь день, значительно влияя на ход контрудара. Авиация противника применила против наступающих частей 12-й танковой и 7-й моторизованной дивизий даже горючую жидкость.