Не смог поддержать наступление и 15-й механизированный корпус, начавший по приказу командования отход в район Золочевских высот. В десятом часу утра прибывший начальник управления политпропаганды бригадный комиссар Михайлов поставил перед командованием корпуса задачу наступать в направлении Берестечко во взаимодействии с 8-м мехкорпусом, к исходу дня овладеть местечком и продвигаться дальше на Дубно.
Но и это новое распоряжение своевременно не было доведено до соединений и частей корпуса, которые к этому времени находились: 37-я тд — Турге; 10-я тд — Холоюв, Топорув; 212-я мд — Радзивилов, Шпырув, Пяски.
В неопределенное положение попала 10-я танковая дивизия, получившая с запозданием (только утром) приказ на отход в район Золочевских высот. К этому времени ее части вели бои в районе местечка Холоюв. 19-й танковый полк атаковал противника в направлении Охладув, уничтожив около 18 танков и до батальона пехоты, но и сам потерял 9 КВ, 5 БТ, 18 человек убитыми и ранеными и 56 пропавшими без вести[381].
Выполняя приказ, первыми тронулись в путь тыловые части дивизии, вслед за ними приступили к отходу и колонны строевых частей. В 12 часов ее штаб получил новый приказ командира 15-го механизированного корпуса о приостановлении отхода и возврате частей на прежнее место. Было получено и предварительное распоряжение на переход в наступление.
Но собрать находившиеся на марше части, не имея с ними устойчивой связи, было нелегко. Дивизия явно запаздывала с выполнением приказа. В тяжелое положение попал ее мотострелковый полк, который, выполняя приказ, оставил свой оборонительный рубеж и уже прошел 6–8 км. При возвращении воинов полка встретил пулеметно-минометный огонь подразделений противника, уже успевших занять оставленный рубеж. Развернувшись в боевой порядок, полк атаковал позиции врага. Преимущество в силах было на стороне советских воинов, которые отбросили немцев и заняли свои оборонительные рубежи.
Только 37-я танковая дивизия, выполняя приказ командования, вышла к реке Радоставка на рубеж Манастырек, Шишковице и находилась в готовности к наступлению. Ее положение осложнилось тем обстоятельством, что действовавшая на ее правом фланге 212-я моторизованная дивизия была передана в распоряжение командира 8-го механизированного корпуса и отведена в район Брод.
Но приказ генерала Кирпоноса был четок — 15-му мехкорпусу, невзирая ни на какие трудности и техническое состояние материальной части, к 8 часам 28 июня выйти на исходную позицию и нанести удар в направлении Берестечко[382].
Мог ли корпус выполнить поставленную задачу? К началу наступления 10-я танковая дивизия насчитывала 39 танков (КВ — 10, Т-34 — 5, Т-28 — 4, БТ-7 — 20) и 36 орудий (122-мм — 10, 152-мм — 4, полковой артиллерии — 4 орудия); 37-я танковая дивизия — 221 танк (Т-34 — 29, БТ-7 — 185, Т-26 — 7), 16 бронемашин и 212 орудий (45-мм — 201, 122-мм — 3, 152-мм — 4, полковых орудий — 4). Переданная в состав корпуса 8-я танковая дивизия имела сводный танковый полк в составе 65 боевых машин. Таким образом, в корпусе имелось 325 танков разных систем и до четырех батальонов (1,5 батальона в 10-м мотострелковом полку и 2,5 батальона в 37-м мотострелковом полку).
И хотя в корпусе еще насчитывалось достаточное количество боевой техники, это наступление заведомо было обречено на неудачу. Опять, в который уже раз, командование фронта совершенно не учитывает рельеф местности в районе действий корпуса. В полосе наступления его частей находилось пять рек (Радоставка, Островка, Жечка, Лошувка, Соколувка) с болотистыми поймами и долинами, местность лесистая, труднопроходимая. Имевшиеся мосты и переправы через реки и болота находились под сильным обстрелом артиллерии противника.
Да и взаимодействие механизированных корпусов командирам всех рангов никак не удавалось наладить, поэтому их действия носили разобщенный характер, не приносящий врагу значительных потерь. Обилие сыпавшихся из вышестоящих штабов приказов, которые к тому же доходили до исполнителей с большим опозданием (если только доходили), не позволяло подготовить наступление механизированных частей должным образом.
Командир 37-й танковой дивизии полковник Ф. Г. Аникушкин докладывал начальнику Автобронетанкового управления Юго-Западного фронта: «Несмотря на трудные условия действий в лесисто-болотистом районе, к тому же при отсутствии пехоты, саперов и артиллерии, дивизия не имела хотя бы минимум времени для организации наступления. Так, приказ № 07/оп штаба 15-го механизированного корпуса, в котором дивизии ставилась задача 28 июня 1941 года форсировать реку Стырь у Бордуляки и местечка Станиславчик и наступать в направлении местечка Берестечко, был подписан в 4 часа 30 минут 27 июня 1941 года, а в дивизии получен только в 8 часов 28 июня, т. е. с опозданием более чем на сутки. Это положение привело к тому, что дивизия, не имея времени, не могла организовать взаимодействие не только с соседом, наступавшим слева, но и достаточно хорошо взаимодействовать между частями дивизии»[383].