— Это не слишком зло? — спрашивает она. — Может просто отметелить его пакетом апельсинов?
— Избиение людей лишь злит их. Если хочешь навсегда изменить чьё-то поведение, то нужно что-то абсолютно дьявольское.
— Больше похоже на мультфильм «Дорожный бегун[150]».
— Мы ещё не добрались до дьявольской части.
Мы надеваем рабочие перчатки и раскатываем несколько метров колючей проволоки, нарезая её кусачками на куски. Затем скручиваем проволоку широким кольцом и продолжаем скручивать по всей длине, пока не получаем достаточно большую спираль, чтобы внутри поместился человек. Закончив, мы убираем её к дальнему от двери краю брезента. Наконец, выкручиваем все лампочки в комнате, кроме маленькой настольной лампы, которую я пока оставляю выключенной. Единственный свет проникает в квартиру через жалюзи. Я закрываю их, так что становится темно, как в кувшине в полночь. После этого нам ничего не остаётся, как ждать, когда молодой красавчик Мэтью вернётся домой счастливый и слегка навеселе. Мы с Кэнди сидим, прислонившись к холодильнику.
— Мы впервые за месяц по-настоящему остались наедине, — говорит она.
— Ты права.
— Думаю, нам стоит отпраздновать.
— Цыплёнок с вафлями?
— Я знаю кое-что подешевле.
Она забирается на меня сверху и кладёт мои руки себе на грудь. Начинает тереться своей промежностью о мою.
— Во сколько твоя мама возвращается домой? — спрашиваю я.
— Только после родительского собрания.
— Тогда нам лучше поторопиться.
— Уговорил, — отвечает она, снимая футболку.
Мы соблюдаем осторожность. Не разбиваем окна и не откалываем от стен штукатурку, а лишь ломаем ножки у одного из кухонных стульев Аллегры. Обвиню в этом Мэтью.
Герой дня возвращается около половины двенадцатого. Я слышу, как он дергает дверную ручку. Сначала слабо, затем сильнее. Колотит в дверь. Выкрикивает имя Аллегры.
— Я знаю, что ты там. Думаешь, это дерьмо удержит меня?
Я практически уверен, что знаю, что будет дальше, и так и происходит. Удар каблуком по двери в том месте, где замок входит в коробку. Треск дерева. Затем раздаётся стук металла по ковру, когда замок вылетает из двери. Я встаю и занимаю позицию. Кэнди остаётся стоять у кухонной двери.
Мэтью входит и щёлкает выключателем в прихожей. Ругается сквозь зубы, когда свет не включается.
— Сука, ты что, играешь со мной в игры? Не смешно.
Здоровяк врывается в гостиную прямо на брезент. Тут же падает лицом вниз в смесь моющего средства и острого как бритва, стекла.
— Блядь, — кричит он, и снова «Блядь», барахтаясь, как корова на льду.
— Может, тебе лучше не шевелиться, — говорю я.
Он замирает.
— Кто это, блядь? Где Аллегра?
Я включаю маленькую лампу, которую ранее отставил в сторонку. Я снял абажур, чтобы лампочка была раздражающе яркой, а свет резким, чтобы ещё больше подчеркнуть все эти красивые шрамы на моём лице.
— Я здесь, чтобы сказать тебе, чтобы ты оставил Аллегру в покое.
Он глядит на меня, а затем вокруг себя на акр брезента и стекла. До него доходит, что он по меньшей мере в умеренной заднице, но он держится молодцом.
— Ты ведь Старк?
— А тебе-то что?
— Именно тебя я и хотел видеть. А не ту пизду.
Кэнди выходит из кухни, осторожно ступает на одно из сухих мест на краю брезента и пинает Мэтью по рёбрам. Он сворачивается калачиком от боли и удивления.
— Кто это?
— Лягающая фея. Скажешь ещё раз какую-нибудь глупость, и она снова оставит четвертак у тебя под подушкой.
Он с трудом переводит дыхание.
— Ладно.
— Отлично. Позже выясним, откуда ты меня знаешь. А сейчас я здесь, чтобы поговорить о тебе и Аллегре.
— Она мне должна, — говорит он, пытаясь сесть. Поскальзывается и снова падает на стекло. Тонкие красные струйки растекаются по моющему средству. — Она украла мои деньги и оставила отдуваться за всё.
— Может, она хотела сбежать от тебя и той жизни.
— Нахуй эту суку.
Кэнди выходит и снова пинает его.
— Блядь. Кто это? — кричит он.
— Говори со мной, урка. С таким, как ты я бы предпочёл решить вопрос проще, но обещал Аллегре не убивать тебя.
— Отсоси у меня, крутой, — говорит он, затем оглядывается в поисках Кэнди. На этот раз ничего не происходит. Вот вам и рыцарство.
— Вместо этого я собираюсь сделать с тобой нечто более забавное.
— Ссыкло, почему бы тебе не подойти сюда, чтобы мы разобрались по-людски.
— Во-первых, я не человек. Во-вторых, мне и здесь удобно. Но можешь плыть в мою сторону, если плохо слышишь меня.
150