— Кого?
— Нынешнего Люцифера.
— Верно. Мистер Мунинн. Ты рассказывал мне о нём.
Я сжимаю её руку. Она сжимает мою в ответ.
— Банзай, — говорю я и втягиваю её внутрь.
Мы выходим к главным воротам кладбища «Голливуд Навсегда». Адовская версия — это железнодорожная катастрофа. Открытые могилы. Разбитые надгробия. Статуи и гробницы опалены огнём. Выглядит так, будто оно было разграблено Золотой Ордой и расхерачено Кинг Гидорой[22].
Я вывожу её через главные ворота, где на целый квартал протянулся уличный рынок. Когда я был в Даунтауне в прошлый раз, его здесь не было, но, вероятно, многое изменилось с тех пор, как инспектором манежа стал мистер Мунинн.
Нас тотчас замечают. Парочка живых существ, одно из которых раньше было Люцифером, слишком выделяются здесь внизу.
Кэнди впивается ногтями мне в руку, но не выказывает никакого реального страха. Адовцы — падшие ангелы. Некоторые из них выглядят почти как люди Другие — ходячие говорящие кошмары. Как мутировавшие версии рыб, рептилий, насекомых или всего этого сразу. Толпа на рынке — прекрасный ассортиментный набор всех возможных типов адовцев.
Болтовня и призывы лоточников затихают, когда толпа обращает свои слезящиеся глаза на нас. Единственные звуки — это лёгкий шум адовской перебранки, шипение готовящегося мяса и скрипучая адовская музыка из патефона. Никто не двигается в нашу сторону. Что они видят? Одну из версий Люцифера или Сэндмена Слима с опасной Таящейся на руке?
Я не собираюсь ждать, чтобы выяснить это. Мне доводилось видеть адовский бунт и нет нужды видеть его снова. Не тогда, когда здесь Кэнди.
Я направляюсь к ларьку, где у торговца крутится на вертеле мясо большого босса. Запах — что-то среднее между филе-миньон и трупной жидкостью. Огонь отбрасывает несколько прекрасных жирных теней. Я втягиваю Кэнди в одну из них, и мы возвращаемся через Комнату.
Во второй раз я целюсь лучше, и мы выходим в вестибюле дворца Люцифера. Возвращаюсь в «Беверли Уилшир» второй раз за сегодняшний день. На этот раз никаких таинственных посылок от стойки регистрации.
В вестибюле я вижу дюжину охранников. Я не жду увидеть, не выставил ли Мунинн больше. Я тащу Кэнди к личному лифту Люцифера. Как и толпа на рынке, охранники выглядят скорее растерянными.
Кэнди тянет меня за руку.
— Мы скоро куда-нибудь пойдём? Потому что там около сотни парней наблюдают за нами сквозь окна.
Она права. Толпа охраняющих дворец легионеров собралась у окон вестибюля. Не время выяснять, рады они видеть своего бывшего босса или хотят содрать живьём с меня шкуру. Я тяну Кэнди к лифту.
Внезапно один из стражников набирается смелости и кричит: «Стоять!». Когда я смотрю, он уже направляет свою винтовку в нашу сторону. Я отпускаю руку Кэнди и поворачиваюсь к нему лицом. Вытягиваю руку и являю гладиус, огненный ангельский меч. Он производит впечатление в любом месте, но внутри вестибюля он напоминает солнечное отражение от поверхности крылатой ракеты.
— Делай свой ход, говнюк. Я отрубил голову Мейсону Фаиму и могу отрубить тебе.
Он стоит так с минуту, направляя на меня своё оружие. Я знаю, что он не выстрелит. В таких вещах есть окно. Кто-то направляет на вас пушку и не стреляет в первые несколько секунд, задумываясь о последствиях. И чем больше думает, тем меньше вероятность, что он нажмёт на спусковой крючок. Этот клоун задумывается достаточно надолго, чтобы можно было насвистеть длинную версию «Лейлы»[23].
Он оглядывается на своих приятелей-адовцев. Никто из них не поднял оружия. Зачем? Там наверху Люцифер, сам властелин, верховный хер. Если он не может справиться с Сэндменом Слимом с гражданской цыпочкой на буксире, тогда какой от него вообще толк?
Я касаюсь медной пластины на стене, и двери лифта открываются. Охранники стоят и пялятся. Касаюсь пластины внутри лифта, двери закрываются, и мы начинаем подниматься.
— Пока что Ад — сплошная ржака, — говорит Кэнди.
— Тебе стоит прийти на Хэллоуин. Все наряжаются как «Семейка Брэди». Серьёзно. Здесь внизу это шоу очень популярно.
Её сердце не просто быстро бьётся, оно пытается выскочить из груди и прыгнуть в самолёт на Бора-Бора.
—Ты не мог привести нас в гостиную Люцифера или что-нибудь в этом роде? — спрашивает она.
— Это было бы невежливо. Я засунул этого парня сюда, я должен проявить к нему немного уважения.
Она делает пару глубоких вдохов.
— Прости. Мне казалось, я была больше готова к этому. Я как-то видала проявления безумства Таящихся, но…
22