— Навестишь Дикого Билла, пока ты здесь?
— В следующий визит. Когда буду не на работе.
Кэнди протягивает руку.
— Можно мне пулю?
— Что, ты вдруг стала вороной? Тянет на всё блестящее?
— Я хотела тот зажим для денег, потому что он был красивый. Мне нужна эта пуля, потому что ты случайно её где-нибудь потеряешь, а я хочу её сохранить.
— Для чего?
— Кто знает? Может, когда тебя снова подстрелят, я сделаю тебе запонки.
— Всегда ношу классические рубашки.
Классические рубашки. Одежда. Пуля у меня в животе. Я почти забыл главную причину, по которой в первую очередь спустился сюда.
— Мистер Мунинн, я ищу свежую проклятую душу. Его зовут Тревор Мосли. Есть какой-нибудь способ мне его найти?
— Говоришь, он здесь новенький?
Мунинн качает головой.
— Боюсь, наши процедуры приёма не такие, какими должны быть. Зачем ты хочешь поговорить с ним?
— Я хочу знать, почему он был так рад шагнуть под автобус.
— Необычно. Я могу объявить его в розыск и дать тебе знать, когда он всплывёт у меня на радаре.
— Спасибо. Я был бы признателен. Нам нужно идти. Мы отняли у тебя достаточно времени.
Мунинн встаёт.
— Прошу прощения, что повысил голос.
— Не извиняйся. Наверное, я это заслужил.
— Так и есть, — комментирует Кэнди.
— Смело заходи или выходи через любую из здешних теней, — говорит Мунинн. — Не думаю, что в следующий раз ты захочешь проделать длинный путь.
— Ни капельки. Увидимся, мистер Мунинн.
— Приятно было познакомиться, — говорит Кэнди.
— До свидания, моя дорогая. Надеюсь, мы ещё встретимся.
— Я тоже.
Я протаскиваю Кэнди сквозь тень и волну тошноты, и мы выходим в гостиной в «Шато». Касабян отрывает взгляд от компьютера.
— Где вы двое были? От вас пахнет, как от дохлого енота.
Я смотрю на Кэнди.
— Я же говорил.
— Кому звонишь? — спрашивает Кэнди.
С меня капает на ковёр, и она всё ещё вытирается после душа. Я отворачиваюсь, когда набираю номер, чтобы ей не пришлось смотреть на свежий шрам, который я получил в результате удачного выстрела Гарретта.
— Манималу Майку. Он может знать, кто сделал фальшивый Шар Номер 8, — отвечаю я.
Она выходит из ванной, забирает телефон у меня из рук и бросает на кровать.
— Прекрати, — говорит она.
— Почему?
— Потому что тебя только что подстрелили. Потому что тебя только что взорвали, и мы только что вернулись из Ада.
— Я съел пончик утром.
— Видишь? Я этого не знала.
— Ты сидела прямо там.
— Я не обратила внимания.
Я знаю, к чему она клонит, даже если не хочет этого говорить. В такие дни, как этот, я, возможно, могу словить пулю. У неё, возможно, могут убить ноутбук. И, возможно, мы можем отправиться в Ад. Но всё это в один день — не совсем нормально даже для кого-то столь жестокого, как Кэнди.
Я киваю. Беру перчатку, чтобы надеть на руку Кисси.
— Ладно, деревенская мышка. Полагаю, добраться до Майка в следующие десять минут не означает спасти мир. Что у тебя на уме? Шаффлборд[26] или вырезание купонов?
Она толкает меня вниз, так что я оказываюсь сидя на кровати.
— Как насчёт того, чтобы целые шестьдесят секунд посидеть спокойно? Мне кажется, у тебя есть иллюзия, что ты акула. Словно считаешь, что задохнёшься, если перестанешь всё время двигаться.
— Пуля извлечена. Я полностью исцелился внутри.
— Я понимаю это умом, но у меня пока нет такого ощущения. И я вижу, что ты пытаешься скрыть рану, так что не беспокойся. Пожалуйста, можем мы просто побыть вместе минутку без странного оружия, старых богов или монстров между нами?
— Иди сюда, — говорю я и тяну её вниз на кровать. Она обвивается вокруг меня, закинув свою ногу на мою.
— Я знаю, со мной не всегда легко быть рядом, — говорю я.
— Нет. С тобой-то всё в порядке. В отличие от всего, что ты делаешь.
— Мне следовало послушать своего школьного психолога и пойти обучаться ремонту кондиционеров.
— Тогда бы у тебя были все эти сексуальные комбинезоны, которые я могла бы везде носить.
— Комбинезоны не сексуальны.
— Сексуальны, когда под ними у тебя ничего нет.
Она встаёт и выключает свет, затем возвращается в постель. Спустя несколько минут её дыхание становится поверхностным и ровным. Она спит. Я закрываю глаза и погружаюсь в сон. Во сне я на арене в Аду против того безумного маленького призрака, Ламии. Мы кружим друг вокруг друга, ища брешь.
26