— Можешь сделать его поинтереснее?
Он достает из-под прилавка пыльную бутылку и наливает в чашку Царской водки. Как раз то, что мне нужно, чтобы убить те последние клетки мозга, что мешают мне сделать то, что, как мне кажется, я должен.
Карлос убирает бутылку обратно и говорит:
— Знаешь, вчера кое-кто спрашивал о тебе.
— Ты узнал имя?
Он качает головой.
— Он не сказал. Но он был одет с иголочки.
— Он был похож на человека, который мог бы продюсировать плохую телепередачу или хорошее порно?
— Ни то ни другое. Он словно сошёл со страниц “GQ”[38].
— Тогда это был не Деклан Гарретт.
— Кто это?
— Я ел пончик, а он пытался меня застрелить.
— Некоторые люди такие. В любом случае, парень, который тебя ищет, сказал, что вернётся. У него к тебе деловое предложение.
— Когда он объявится здесь, скажи ему отъебаться. Я начинаю думать, что весь этот месяц делал всё наоборот.
— В смысле, наоборот?
Карлос наливает мне в чашку ещё Царской водки. Чем больше я пью, тем яснее всё становится. Я оглядываюсь убедиться, что Травен меня не видит.
— Я искал одну вещь, но мне следовало искать того, кому она нужна. Представь себе абсолютное оружие. Представь себе луч смерти, помещающийся в твой карман как телефон. Кому бы он мог понадобиться? В прежние времена это была бы Стража. У них был масштабный стояк на худу-технологии. Кто ещё подобный остался в Лос-Анджелесе? Не копы. Если бы у них был Шар Номер 8, они бы уже взорвали себя. Кто тогда остаётся? Гангстеры. Но не гражданские. Они тупее копов, так что все были бы мертвы. Это наверняка команда Саб Роза или Таящихся. Они единственные, кто может обращаться с Шаром Номер 8, не спровоцировав Третью мировую войну.
— Понятия не имею, о чём ты говоришь, но можешь ныть свободно.
Он расставляет подносы и напитки для остальных посетителей.
— Как бы ты себя чувствовал, если бы я стал вести себя крайне неразумно? — спрашиваю я.
Карлос облокачивается на стойку и говорит тихо.
— Как в старые добрые времена? Ты же не собираешься кого-нибудь убить?
— Ни в коем случае.
Он встаёт и убирает со стойки пустые стаканы.
— В последнее время всё было тихо. Бизнес так себе. Может, нам нужен небольшой… Как там у французов?
— Гран-Гиньоль[39]?
— Точно. Что-нибудь вроде этого.
Я киваю. Пододвигаю к нему пустую чашку. В заведении людно для буднего вечера. Гражданские фанатки кучкуются у музыкального автомата с вампиром, держащего за руку голубокожую Людере. Несколько Насмешников ковыряются в тарелке с жаренными во фритюре опухолями. Рогатые Лифы, тургруппа из Сиэтла, фотографируются на фоне старых панк-постеров. Медиумы тихо распевают за столиком бутылку текилы в форме черепа Диа-де-лос-Муэртос[40].
— Кто тебе не нравится? Я имею в виду, если бы все они рухнули замертво, по кому бы ты не скучал?
— Это легко, — отвечает Карлос.
Он ставит «буравчик»[41] перед Мал-де-Мер[42] в обтягивающей майке-алкоголичке. Тот выстриг у себя на голове коралл, похоже на маллет[43] с зачёсанными назад к плечам волосами и в виде кожи кобры — с крупной блестящей как мрамор чешуёй. Карлос берёт пустой стакан и использует его, чтобы показать в другой конец зала.
— По ним, — говорит он. — Тем грёбаным Старым Делам.
Я оборачиваюсь и замечаю столик, за которым сидят четверо тех. Старые Дела[44] — торговцы душами. В Лос-Анджелесе большой спрос на свежие души. В этом городе легко замарать свою. А может, вы были настолько тупы и в отчаянии, что продали её Люциферу. Не переживайте. Просто позвоните своему дружелюбному соседу Старому Делу. У них в избытке подставных душ. За большинство они даже заплатили, хотя и ходят слухи, что порой они крадут особенно незапятнанные души без разрешения владельца. Все ненавидят Старые Дела, но в них нуждается достаточно людей, чтобы, когда один из них попадает в неприятности, улики терялись. Документы исчезали. Никто из них и ночи не провёл за решёткой.
Эти четверо вместе смеются за столом, передавая по кругу бутылку дорогого бурбона. Опытные Старые Дела держатся в тени, но эти парни молоды и кичатся своим богатством. Костюмы из акульей кожи. Яркие пальто длиной до щиколоток. Итальянские туфли и достаточно кровавых бриллиантов на пальцах и в ушах, чтобы профинансировать переворот в какой-нибудь стране третьего мира.
— Видишь их пояса? — спрашивает Карлос. — Нынче они носят души с собой. Это вопрос статуса. Ну типа как ненормальные солдаты раньше носили связки ушей убитых врагов.
38
39
43