Когда мистер Акулья Кожа снова становится похож на человека, я роняю его. Он падает на пол и сворачивается в позе эмбриона на куче пепла, в окружении своих светящихся пузырьков.
— Эй, Отец. Не хотите спасти несколько душ?
Я наступаю на светящийся пузырёк и раздавливаю его. Раздаётся тихий вздох, когда кобальтово-синий дымок выходит, поднимаясь, распространяясь и рассеиваясь. Одна душа обрела свободу.
Травен с радостью давит ещё один пузырёк. Кэнди швыряет другой о стену. Бриджит, Видок и Аллегра начинают разбивать их, и спустя секунду весь паршивый бар отплясывает пьяный Ривердэнс[45] на оставшихся пузырьках. Зал наполняется ярко-голубыми струйками, которые поднимаются к потолку и исчезают.
Я с помощью проклятия сжигаю одежду остальных троих Старых Дел. Роюсь в карманах, и мы с Кэнди на двоих находим восемь долларов. Я швыряю их голым идиотам.
— Деньги на проезд в автобусе, мудаки. Убирайтесь.
Они так и делают. Поднимают с пола коматозного мистера Акулья Кожа и выносят его наружу.
Я направляюсь к стойке, и Карлос наливает мне Царской водки. Я пью её медленно. Это даёт достаточно времени Старым Делам, чтобы убраться и, если повезёт, поймать такси, которое согласится подобрать их за огромные чаевые. Грамотный уход — важная часть заявления. Но вы не можете уйти после того, как избили всего одного человека. Люди могут подумать, что у вас просто был на него зуб. Чтобы донести заявление, вам нужно распространить эту боль. Я не имею в виду сжечь ещё чью-нибудь одежду, просто дать понять, что это заявление касается всех, находящихся в пределах слышимости.
Возле двери стоит парочка Фокси Рейнардс. Жулики худу. Вы когда-нибудь задумывались, почему туристы на Голливудском бульваре играют в напёрстки с парнями на автобусных остановках, зная, что проиграют? Мошенничество Рейнардсов — не в самой игре. Любой идиот может научиться фокусу с шариком. Рейнардсы выигрывают, потому что вызывают у вас желание играть, даже если вы знаете, что не сможете выиграть.
Я хватаю за шиворот старшего из них двоих.
— То же самое касается и вас, равно как и остальных подонков. Если вам известно, у кого Шар Номер 8, самым решительным образом убедите их отдать его, потому что вы будете следующими, за кем я приду. Поглядим, скольких из вас, плохих собак, сможет кастрировать городской приют.
А теперь пора уходить.
Я жду на углу и закуриваю «Проклятие». Через несколько секунд меня догоняют остальные. Все вокруг смеются. На этот раз даже Аллегра не выглядит злящейся на меня.
Я не слышу ни слова от Старых Дел. На протяжении следующих нескольких дней их никто не видел. Ни в одном из их привычных баров или ресторанов, ни даже в их деловых офисах на бульваре Уилшир. Вся индустрия залегла на дно.
Я не удивлён, что они смылись. Если они собираются попробовать предпринять какие-то ответные действия, то не будут заниматься этим сами. Наймут кого-нибудь и захотят обеспечить себе хорошее алиби, когда это случится. Не то, чтобы я сидел и ждал, когда мне на голову таинственным образом свалится пианино. Всю следующую неделю я каждый день устраиваю разборки с бандитами, а иногда и по два раза.
Во-первых, большую компанию гопников нагуалей. Их клуб выглядит как самая тупая гаражная распродажа в мире. Всё, от бриллиантов и позолоченных колёсных дисков до сломанных радиочасов и пыльных кассетных проигрывателей, валяющихся непроданными ещё с тех времен, как Атлантида свалила на дно океана.
Во-вторых, я обул пару подпольных казино Людере. Помимо организации азартных игр, они отмывают деньги для сомнительных Саб Роза и гражданских шишек. Эти обязательно вернутся сцапать меня за зад, но было так весело играть за столами блэкджека и рулетки, как рок-н-ролльный Иисус против менял.
В-третьих, я обчистил шабаш Мудрой Крови, части шайки, торгующей контрабандными зельями. Некоторые краденые, но в основном это всего лишь подкрашенная вода и немного опийной настойки или стрихнина для пикантности. Представьте, что вы идёте к какой-нибудь старой бруха[46], чтобы вылечить бабушку от рака, а покупаете что-нибудь столь же полезное, как диетическая кола.