Мы проходим через фудкорт размером с футбольный стадион. Это место было не разграблено. Оно было разнесено в клочья в поисках любого завалявшегося корн-дога и куриного крылышка. Дальше высохшие остатки старого аквапарка. Горки, фонтаны и крытый сёрфинг с аппаратом для искусственной волны. В стены вбиты гвозди и крючки, а в темноте висит одежда, уже вся сгнившая. Пол усеян мятыми банками и пластиковыми бутылками. Здесь люди раньше мылись и возили отсюда воду в свои маленькие вотчины. В пересохшем фонтане лежит высушенное тело. Череп проломлен. Пятна засохшей крови на кусках бетона и на полу. Держу пари, именно здесь раньше устраивали базары, и именно здесь кто-то по-крупному нарушил перемирие. У меня плохое предчувствие, что я знаю, кто это сделал, и мы направляемся прямо к ним.
У нас под ногами хрустит бумага. К полу в виде узоров приклеены вырванные из книг и журналов картинки. Страницы вспучились и стали скользкими во влажном воздухе, но через них проложен чёткий путь. Длинная прямая линия, затем крутой поворот налево. Тропинка несколько раз повторяет саму себя, всё меньшими и меньшими изгибами. Узор простирается вокруг нас кругом шириной в десять, а то и более, метров. Это сложная путаница с подобием клеверного листа в центре. Лабиринт. Тропа для медитации, какие можно встретить в некоторых старых церквях. Путь этого лабиринта выложен фотографиями мира за пределами «Килл-сити». Голливуд. Нью-Йорк. Париж. Горы. Кто-то не хочет забывать, откуда они пришли. Мир как священная реликвия. Забавно думать о коротких мошеннических улочках Лос-Анджелеса как о Рае в представлении какого-то бедолаги, но так оно и есть.
Фонарик Отца Травена наклоняется вниз, когда тот спотыкается и едва не падает. Бриджит, стоящая прямо рядом с ним, подхватывает его, прежде чем он упадёт. Мне следовало получше приглядеться к нему, когда мы выходили из фургона. Возможно, он страдает бессонницей вследствие выпивки. К тому же это довольно странное место, чтобы тащить сюда того, кто всю жизнь провёл в библиотеках. Было ли ошибкой брать его сюда? Бриджит никогда не отходит от него слишком далеко, и я не думаю, что она позволила бы ему пойти, если бы считала, что он не справится. И всё же, нужно приглядывать за ним.
Я провожу лучом своего маленького светодиодного фонарика по пустым витринам магазинов, когда мы выходим за пределы фудкорта. Они выглядят древними. Как пещеры неандертальцев. Это та часть города, куда Флинтстоуны[97] не ходят после наступления темноты.
Связанные вместе диванные подушки служат импровизированными кроватями для живущих здесь. В линолеумных полах выдолблены ямы для костров. Серые кучи золы разбросаны снаружи стеклянных дверей.
Из заброшенного магазина высококлассных стереосистем доносятся звуки возни и шёпот. Внутри что-то блестит. Глаза. Я оглядываюсь на остальные магазины. Там ещё больше глаз. Я достаю «Кольт» и взвожу курок, держа его так, чтобы все видели.
— Парни, сидите и смотрите шоу. Больше ничего не делайте.
Мы идём больше часа, стараясь по возможности держаться в тени. Выходим на открытое пространство только тогда, когда нет другого пути, чтобы обойти груды обломков. Не знаю насчёт остальных, но я слышу шаги, следующие за нами одним или двумя этажами выше. Я подхожу ближе к Хэтти.
— Друзья?
Она качает головой.
— Нет повода для беспокойства. Стая дворняжек Таящихся. Сборище слабаков. Мы уже ставили их на место.
Диого и ещё несколько парней швыряют камни в темноту. Те отскакивают от стен и разбивают вдребезги уже разбитые стёкла. По звуку можно понять, что они не попадают в наших преследователей.
Один из других сыновей Хэтти, высокий парень, которого она зовёт Дулиттл, спускает штаны и демонстрирует верхним этажам голую задницу. Секунду спустя из темноты прилетает камень и попадает ему прямо в зад. Он вскрикивает и чертыхается. Хэтти даёт ему затрещину по уху.
— Вот что бывает, когда ведёшь себя как придурок.
Впереди раздаются безошибочные звуки удара кожи о кожу. Ботинок, врезающихся во что-то мягкое. Тяжёлые короткие вздохи. Трое с трудом глотают воздух. Один кряхтит и кашляет с каждым ударом, грозящим привести к коллапсу ушибленных лёгких. Я бегу на звук.
Стоящие на ногах трое выглядят как крайне невезучие бездомные. Несколько слоёв грязных пальто и залатанных штанов придают им вид медведей в костюмах алкашей. Тот, кто на полу, пытается отбиваться ногами и кулаками, но под таким углом ударам не хватает силы, чтобы заставить гризли отступить.
97