Хэтти смотрит на меня.
— Что за секреты могут быть у мертвеца, которые так сильно нужны тебе?
— Я надеюсь, он знает, где я оставил ключи от машины.
Она качает головой.
— Некоторым ничто не поможет.
Щелчок эхом отражается от стен, и дверь слегка приоткрывается.
— И вуаля[101], — говорит Видок.
— Себя вуаля, — говорит Делон. — Взгляните на это.
С другой стороны двери к обеим сторонам двери и основанию дверного косяка прикручены витые тросы. Они тянутся прямо от нас в темноту, и мне требуется лишь секунда, чтобы понять, почему. Над нами звёзды, но под дверью нет ничего, кроме широкой скалистой пропасти. Когда-то в последние несколько лет эта секция крыши обрушилась, забрав с собой несколько уровней пола. Я направляю фонарик вниз, но не вижу дна. Тросы образуют V-образный мост. Два плотно расположенных троса образуют низ буквы V, а по одному тросу на уровне талии с каждой стороны образуют верх. Шаткий — не то слово для этого сооружения. Я смотрю на Хэтти.
— Да ты, блядь, издеваешься надо мной.
Она скрещивает руки на груди.
— Хочешь идти? Дорога тут.
Делон отступил на несколько шагов от двери. Он смотрит на коридор.
— Полагаю, этого нет на твоей карте.
— Вообще ничего подобного.
— Отлично.
Хэтти улыбается.
— Мы можем идти вперёд или можем вернуться, но в любом случае «Слёзы Нехебкау» и соль из реки Гихон я оставляю себе.
— Тогда идём дальше, — говорю я. Оборачиваюсь к остальным. — Согласны?
Все, кроме Делона, отвечают согласием.
— Хочешь что-то сказать, Пол?
Он смотрит себе под ноги.
— Я не знал об этом. Я не очень хорошо переношу высоту.
Прекрасно. Итак, Норрис Ки боится высоты. Какая захватывающая мелочь. Казалось бы, грёбаный Аттикус мог бы и исправить всё такое, когда создавал своих заводных клонов. Возможно, идея пересечь Гранд-каньон без седла никогда раньше не возникала.
— Идём все. Это значит, и ты тоже.
— Не уверен, что смогу.
— Когда мы переберёмся на ту сторону, нам понадобится карта в твоей голове. Это значит, что, даже если мне придётся связать тебя по рукам и ногам и переправить пинком, как футбольный мяч, ты пойдёшь дальше.
— Угрозы не помогут.
— Это не угроза. Угроза — это когда я говорю, что, если мне придётся свесить тебя за борт и волочить, как мешок с грязным бельём, я и это сделаю.
— Перестань, — говорит Бриджит. — Разве не видишь, что делаешь только хуже?
— Если можешь подбодрить его пересечь, милости прошу. Но мы не можем ждать здесь всю ночь.
Бриджит тихо разговаривает с Делоном. Он кивает, но не поднимает глаз от пола.
— Хэтти, ты со своими мальчиками уже проделывала это раньше. Вы пойдёте первыми и покажете нам, как это делается. — Говорю я.
— Конечно, — отвечает она.
Она машет Диого и остальным, и те начинают переправляться один за другим. Даже для них это нелёгкий переход. Когда-то тросы, наверное, были туго натянуты, но за прошедшие годы растянулись, и весь мост начал провисать. Похоже, при переходе нужно двигаться медленно и уверенно, проверяя равновесие на каждом шагу. Наклонишься в ту или другую сторону, и весь мост наклонится вместе с тобой. Что и демонстрирует Диого во время перехода, наклоняясь в обе стороны, каждый раз с лёгкостью исправляя положение. Каждый раз, когда он это делает, у меня сжимается желудок.
Затем мой черёд. Я смотрю через пропасть на Мангармов. Не могу сказать, какова длина моста: пятнадцать метров или полтора километра. Ставлю правую ногу на два троса, образующих дорожку, и пробую свой вес. Они выдерживают. Я даже отчасти разочарован. Если бы вся конструкция рухнула, мне не пришлось бы переправляться. Теперь мне нужно притвориться быть храбрым. Хватаюсь за два боковых троса и начинаю движение.
Каждый новый шаг — целое говноприключение. Что за садист придумал подобные мосты? Я видал их фотографии, так что знаю, что они существуют и в других местах мира, и что люди пользуются ими каждый день, снуя по ним, как белки по телефонным проводам. Хотел бы я посмотреть, как кто-нибудь из них попробует проделать это в «Килл-сити» над бездонной ямой. Не может быть, чтобы другая команда прошла этим путём. Если повезёт, это означает, что мы их опережаем. Если только Хэтти не повела нас смеха ради длинным кружным путём, чего в её случае я не стал бы исключать.
Не знаю, сколько это заняло — две минуты или целый лунный месяц, — но, наконец, я перебрался. На последнем метре мальчики Хэтти подхватывают меня и затаскивают на бетонный край. Я оборачиваюсь к остальным и машу рукой как ни в чём не бывало, надеясь, что не обоссусь, пока все переберутся.