— Итак, что ты там принял? — спрашиваю я. — Какой-то допинг летучей мыши, который позволил тебе перелететь?
Он качает головой.
— Нет. Одно зелье для равновесия. Второе для храбрости. А третье, чтобы плевать на два других.
Мальчики Хэтти толпятся на краю пропасти, изучая тросы. Диого отхаркивает мокроту и сплёвывает её через край. Он и его братья наблюдают за её падение, словно смотрят Суперкубок.
— Не думаю, что кто бы ни следовал за нами, он сможет пройти этим путём, — говорит Травен.
Я достаю чёрный клинок и перерезаю оставшиеся тросы, так что мост обрушивается в пропасть. Наступает тишина, а затем раздаётся сильный металлический грохот, когда он ударяется о дальнюю стену.
— Вы, парни, собираетесь разнести мой дом? — спрашивает Хэтти.
— Тебе заплатили, — отвечаю я.
— Нам очень жаль, — говорит Кэнди.
— Никто не покидает «Килл-сити», так что те, кто построил этот мост, всё ещё тут, — говорю я. — Если это так важно, они вернутся и починят его.
— И сколько времени это займёт? — спрашивает Хэтти.
— Судя по вашим словам, вы нечасто наведываетесь сюда, так что какая вам разница? — спрашиваю я.
— Дело принципа.
— Сомневаюсь. Вы не торговая палата. Вам плевать на всех, кроме вашего клана. Если бы это было не так, то вы бы что-нибудь сказали, когда я не дал тем парням растоптать малыша. Думаю, вы просто хотите вытрясти из нас побольше подарков. Может у нас и есть парочка-другая безделушек, но не раньше, чем мы действительно куда-нибудь доберёмся. И если впереди будут какие-нибудь болота, гигантские пауки или огнедышащие фанатичные танцоры, вам лучше сказать об этом до того, как мы там окажемся. Больше никаких сюрпризов.
Она смеётся и хлопает в ладоши.
— Никаких сюрпризов? В «Килл-сити»? Парень, ты бы не сделал худшего выбора, если ищешь место без каких-нибудь дальнейших сюрпризов.
Её сыновья смеются вместе с ней. Хэтти подходит к стене и снимает с гвоздя масляную лампу. Диого даёт ей спичку, которой она чиркает о шершавый бетон. Она вспыхивает, и Хэтти подносит огонёк к фитилю лампы. Тот загорается, и помещение наполняется жёлтым светом. В тёплом сиянии лампы прямо чувствуется, как у всех поднимается настроение. В свете наших светодиодных фонарей «Килл-сити» выглядит как разрушенная космическая станция. Глядя на это место, освещаемое огнём, я чувствую, что мы снова на планете Земля.
Хэтти открывает ещё одну дверь и высоко поднимает лампу.
— Учитывая тот шум, что вы, дурачьё, подняли, наверное, половина «Килл-сити» знает, где мы. Но я хочу убедиться, что те, кто впереди, видят, что мы приближаемся. Не хочу никого спугнуть.
Она ведёт нас ещё на уровень вниз, где ощущения уже другие. Словно мы попали в зону без отделки, которую посторонним видеть не положено. Голые стены из шлакоблоков. Ничем не закрытые воздуховоды и паропроводы над головой. Мы хлюпаем по слою в пару сантиметров грязной воды из протекающих труб. Никто не разговаривает. Хэтти идёт впереди, ведя нас, словно Моисей через пустыню. Её мальчики рассредоточились вокруг неё, нервничая не меньше Хэтти.
Проход впереди сужается. Мы попадаем в области с более серьёзными завалами. По обеим сторонам от нас лежат плиты верхнего этажа. Глядя вверх через дыру, я вижу ночное небо. Оно представляет собой плоский серо-чёрный шифер, все звёзды размыты огнями Санта-Моники. В тусклых островках света от лампы и наших фонариков ржавая арматура и ряды крючков для одежды рабочих вдоль стен выглядят словно реквизит из камеры пыток Роджера Кормана[103].
Впереди — узкий туннель под обломками.
— Дальше на четвереньках, — говорит Хэтти.
Её шаг остаётся твёрдым. Опускается на живот, ставит лампу перед собой и карабкается, толкая фонарь вперёд. Её сыновья следуют за ней.
Я направляю свой фонарик в туннель и наваливаюсь всем весом на обломки. Ничего не двигается с места. Груда прочная, и проход впереди выглядит свободным. И всё же мне не видно, что на дальнем конце.
— Пол, не хочешь на этот раз пойти первым? — спрашиваю я.
— Конечно.
— У тебя нет клаустрофобии?
— Абсолютно.
— Отлично. Кричи, если увидишь драконов.
— Очень смешно.
Все снимают свои сумки и рюкзаки. У меня только фонарик, так что я иду следующим. Я не хочу задерживаться и смотреть, как Кэнди пытается маневрировать со своей сумкой «Кэкко Камэн», чтобы не поцарапать её.
Туннель порядка шести метров от конца до конца. У меня уходит примерно минута карабканья на локтях, чтобы выбраться с другой стороны. Мы уже далеко от мира. Зарылись в землю, словно жуки. Даже если бы мост остался цел, пути назад нет. Следующая за нами команда могла оказаться за первым же поворотом. Пока я не выясню, кто это, я не хочу рисковать столкнуться с ними. Что означает, что у нас нет иного выбора, кроме как следовать туда, куда нас хочет привести Хэтти, и ей это известно. Ползя на четвереньках, мы как будто пересекли новый барьер. Мы движемся вперёд, но мне это не нравится.
103