Они разражаются хохотом. Громким, противным, надрывным смехом.
— Глядите все. Могущественный волшебник использует против нас магию.
— Надеюсь, он нас не убьёт, как думаете?
Призраки разлетаются прочь, словно потеряли ко мне всякий интерес. Они передвигаются по помещению, теперь уже в виде привидений с полноценными телами, болтая и отпуская шуточки о том, какой я идиот. Я падаю на одно из кресел-мешков.
Мёртвая жуть, конечно же, права. Практически всё моё худу связано с охотой или убийством. Мало проку против тех, кто уже мёртв. Я достаю сигарету, но едва пытаюсь прикурить, как они снова задувают пламя.
— Вы худшие покойники, которых я когда-либо встречал.
Они продолжают свои маленькие кофейные посиделки, надеясь, что я сам свихнусь и покончу с собой.
Я убираю сигарету.
— Эй, кто-нибудь из вас, привидений, знает о чокнутом призраке? Я имею в виду, более чокнутом, чем вы. Он в какой-то, типа, римской бане, или что-то в этом роде.
Пара из них кивают. Один говорит:
— С ним никто не разговаривает. Он безумный.
— Ага, мне кажется, я уже это говорил. Спасибо ни за что.
Пока что «Килл-сити» оправдывает своё название. Я не собираюсь позволять Касперу и его друзьям[113] убить меня, но я всерьёз здесь застрял. И мне не нравятся кладбища. Ни чуточки.
Мне было примерно четырнадцать, когда это произошло. Бальтазар Росзак, избалованный маленький принц из могущественной семьи Саб Роза, решил, что я ему не нравлюсь. Это не имело ничего общего с соперничествами семей или с завистью к магам. Это была просто одна из тех игр собачья-стая-хулиганов-и-жертва, в которые играют юные мальчики. Бальтазар играл жёстче других. По слухам, его клан втихаря практиковал суровую Губительную магию. Возможно, он хотел заслужить авторитет в семье, или просто был полным ублюдком. Но, когда он однажды вечером пришёл за мной, я понял, что он собирается меня убить.
У меня уже в четырнадцать хватало силы, но в основном я использовал её для показухи. Для фокусов, чтобы удивлять друзей или производить впечатление на девочек. Совсем непохоже на худу Бальтазара. Он тренировался с тех пор, как был ещё чёртовым эмбрионом. Если он хотел моей смерти, я понимал, что мало что могу сделать, чтобы помешать ему.
Я спрятался на кладбище «Золотые Холмы», неподалёку от моего дома. В пятидесятые годы «Золотые Холмы» процветали, но это было давно, а сейчас они едва держались на плаву. Территория заросла сорняками, и в целом всё это место начало приходить в упадок.
Я проник внутрь через то место в кованой ограде, где знал, что отсутствует один прут. Направился прямиком к деревьям и большим гробницам, в которые много лет назад семьи с деньгами помещали бабушек и дедушек. Я надеялся, что если буду держаться в тени, то Бальтазар не сможет преследовать меня по мокрой декабрьской траве. Но этот уёбок шёл прямо по моему следу. Он даже не торопился. Он владел каким-то выслеживающим худу, о котором я даже не слышал. Всё, что мне оставалось, это продолжать двигаться и надеяться, что ему наскучит, и он отправится домой.
Спустя час я выдохся. Не то, чтобы я устал. Скорее, Бальтазар был неумолим. Что бы я ни делал — бежал прямо, петлял, залезал на деревья — он всё время меня находил. И отпускал побегать ещё. Он хотел, чтобы я сдался и предложил себя ему. Я был не так уж далёк от этого.
Я побежал к холмам, давшим название кладбищу. Самая старая часть этого места. Все семьи, которые могли позволить себе красивый вид, давным-давно перебрались в лучшие районы с лучшими местами для своих покойников. Никто больше не взбирался на эти холмы. Трава была высокой и скользкой. Некоторые надгробия начали наклоняться в сырой земле. У многих мавзолеев потрескались фундаменты и стены. Дальний конец холма являл собой прямой тридцатиметровый обрыв к автостраде. Другой конец был обращён вниз по склону, по которому поднимался Бальтазар. Я умело загнал себя прямо в тупик.
Я полз по вершине холма, пытаясь засечь, откуда поднимается Бальтазар, но его нигде не было видно. Там не было никаких деревьев, так что я забрался наверх одной из гробниц.
Откуда-то снизу кто-то произнёс: «Бу». Это был Бальтазар. Я так испугался, что начал соскальзывать с наклонной крыши, и остановился только когда врезался пятками в выступающий край. Раздался треск и грохот и, казалось, вся гробница провалилась на несколько метров. Я думал, что крыша рухнет и прихватит меня с собой. Но она устояла. Я больше не слышал Бальтазара. Это был идеальный момент, чтобы прикончить меня, но ничего не произошло.
113