В марте 2012 года Канье пригласил Ким поехать с ним на Парижскую неделю моды. Его слава позволила ему в последние пару лет всерьез заняться своим увлечением. Он объединил усилия с «Найк» для выпуска собственной линии дизайнерских кроссовок под названием «Эйр Йизи» – поклон в сторону знаменитых «Эйр Джордан», которые он сам так любил в детстве, плюс его собственное прозвище, Йизи. Еще он разработал новую линию обуви для дома моды «Луи Виттон», а также обувь для японского бренда одежды «Бэйп» и Джузеппе Занотти.
После неудачного демарша на вручении премии MTV Свифт Канье проводил гораздо больше времени в мире моды, особенно после того как отменил в конце 2009 году совместный тур с Леди Гагой. Вместо этого он уехал жить в Японию, чтобы убраться подальше. В Риме он четыре месяца стажировался в Доме моды Фенди, который безуспешно попытался заинтересовать своим дизайном кожаных брюк для джоггинга. Он также некоторое время жил в Париже, полюбив этот город и устроив там два своих шоу, в 2011 и 2012 годах.
В романтической французской столице у Канье исчезли последние сомнения насчет того, стоит ли начинать серьезные отношения с Ким. Она призналась: «Волшебство случилось». Ким осознала, что мужчина, которого она любила, все это время был у нее перед глазами. Она уверила его, что готова к серьезным отношениям.
В том модном показе было много мехов и очень высокой футуристической обуви. Ким надела сапоги на высоком каблуке, созданные Канье Уэстом для Джузеппе Занотти, которые были изготовлены из телячьей кожи, украшены жемчугом и стоили бы в розницу шесть тысяч долларов, при этом не особенно защищая от дождя. Сверху на ее наряд была наброшена великолепная накидка из белого меха.
И Ким, и Канье стали звездной мишенью номер один для организации «Люди за этичное обращение с животными» (PETA) из-за своего пристрастия к мехам. Через две недели после Парижа Ким обсыпали мукой во время презентации ее новых духов «Тру Рефлекшен», когда она позировала на красной ковровой дорожке в отеле «Лондон Уэст Холливуд».
Ким пришла туда, безупречно одетая, в черном блейзере, синей блузке и кожаных брюках. А пару минут спустя уже выглядела так, будто попала в снежный буран, залетевший по ошибке в другое время года. Прежде чем осуществить задуманное, нападавшая выкрикнула что-то вроде: «Меховая ведьма!» Устроители вызвали службу спасения, чтобы определить, что это за белый порошок, и те пришли к выводу, что это пшеничная мука. Отряхнувшись, Ким заявила:
«Пожалуй, это самое безумное, неожиданное и странное происшествие из всего, что когда-либо со мной случалось. Я вроде не говорила своему визажисту, что нужно побольше пудры…»
Ким давно уже под прицелом, хотя это было самое явное нападение из всего, что с ней происходило. В начале ее промотура в поддержку книги «Selfish»[10], в мае 2015 года, протестующие против ношения натурального меха выстояли в очереди семь часов, чтобы обвинить ее. Они держали плакаты и обращались к ней лично.
Канье, который носит не меньше мехов, чем Ким, вернулся после своего модного показа к написанию песен. Он не устоял перед возможностью подколоть PETA в песне «Theraflu»: «Скажите PETA, что моя норковая шуба волочится по полу». Главной примечательной деталью этого трека, которому он дал новое название «Cold», было то, что он впервые упомянул Ким по имени: «И я признаю, я влюбился в Ким… Примерно в то же время она влюбилась в него». Многие решили, что во втором предложении речь идет о Крисе Хамфрисе, но это с такой же легкостью мог быть и Виз Халифа, которого Канье тоже упоминает в этой песне по имени, если представить, что «она» – это Эмбер Роуз; слова могут с равной вероятностью относиться к ним обеим.
Ким и Канье официально обнародовали свои отношения в конце апреля 2012 года, когда прибыли рука об руку на ежегодный ужин для артистов в рамках кинофестиваля Трайбека в Нью-Йорке и вместе позировали для фотографий. Ким уже однажды утром засекли выходящей из квартиры Канье в той же одежде, в которой она была накануне.
Наедине они уже говорили о том, чтобы съехаться и завести семью. Для того чтобы это стало возможным, нужны были две вещи. Во-первых, им нужно было решить, в чьем доме они будут жить. Во-вторых, Ким нужно было перестать принимать таблетки, которые она принимала с восемнадцати лет. Она сказала Опре:
«Я хочу малышей; я хочу свое «навсегда»; я хочу свою волшебную сказку. И я верю, что можно получить то, что желаешь».
Решение проблемы с жильем было простым: они оба должны продать свои дома и начать жизнь заново с чего-то фантастического. Ким рассталась со своим домом за пять миллионов – сумма бо́льшая, чем сама за него заплатила, даже если принять во внимание мебель, которую она включила в договор о продаже. Дом Канье был поменьше и стоил примерно на миллион дешевле, но был, пожалуй, роскошнее. Его дом был оборудован системой «Крестрон», которая позволяла контролировать климат, свет и музыку с любого компьютера на земном шаре.