— Ольга. Бокал бренди мне, пожалуйста.
К чему он клонит? Неужели Льву уже что-то стало понятно? Пока я вижу только зацепки, но не более того.
— По-началу я думала, что схожу с ума. — бледной рукой она вцепляется в бокал и глотает свой напиток. — Позже, стала принимать литиум[1], но только на ночь. Подруга посоветовала и отдала часть своих запасов.
— Спасибо за ответы, Ирина Авраамовна. Но с литиумом будьте осторожнее. Тем более, он Вам совсем ни к чему.
— А что со мной? Вы знаете? — эта женщина хватает руку Сомова так, словно он единственное ее спасение.
— Знаю. Вы не больны. Больше я Вам ничего сказать не могу. Это для Вашего же блага.
Сомов встает с дивана, поцеловав руку хозяйке дома, и подходит ко мне. Я замечаю несколько деталей, очень важных, как мне кажется, поэтому уходить сейчас мне совсем не хочется.
— Лев Геннадьевич, дайте еще пять минут, мне нужно в уборную?
— Да, конечно, София.
Я иду по коридору, куда указала мне Ирина. Постмодернистские канделябры, электронные фотографии в рамке, которые сменяются раз в несколько секунд, и кремневое ружье века восемнадцатого украшает стену возле спальни хозяйки. Оно то мне и нужно. Я делаю пару фото этого орудия, фото с электронных фотографий, а также захожу в туалет. Под раковиной стоит лоток для маленьких домашних собачек. То, что нужно. Пора возвращаться.
— София, все хорошо?
— Да, Лев Геннадьевич. — поворачиваюсь к женщине в длинном платье. — Ирина Авраамовна, Вы знакомы с Амозовым Константином Петровичем?
— Нет, а кто это?
— Это следователь по Вашему делу. До того, как я стала Вас защищать, он должен был Вас опрашивать.
— Возможно, я просто забыла как его зовут.
— Чушь.
— Что?
Эта женщина возмутилась, а Сомов неодобрительно смотрит на меня. Но сейчас мне важна только правда, а с моими плохими манерами разберемся позже.
— У Вас есть собака? Немецкий шпиц, я полагаю?
— Да. Откуда Вы узнали?
— На Вашем платье шерсть, она не доходит и до колена, значит, это маленькая порода. А еще в уборной я увидела лоток.
— Понятно. И как это относится к Амозову, как Вы там сказали его зовут?
— Сегодня мы были у него в гостях в полиции. И у него на штанинах я заметила такую же шерсть.
Женщина рассмеялась, и я бы оскорбилась, если бы не была так уверена в своей правоте.
— Это ничего не значит. Сейчас у многих есть шпицы.
— Да. А еще я увидела вот эту фотографию. — ох, как меня сейчас распирает от собственной смышлености. Сую ей под нос свой смартфон. — На ней вы с Вашим супругом и Амозовым Константином Петровичем. Как Вы это объясните?
Вот тут уже и Сомов заинтересовался. Он пристально смотрит на хозяйку дома, а она, кажется, собирается плакать.
— Мы — любовники. Но я не убивала Антона. — Сомов подает платочек рыдающей женщине. А я уже не так рада своему превосходству, ведь мой друг Амозов замешан в этом грязном деле.
— Ирина Авраамовна, а Константин Петрович мог убить Вашего супруга?
— Нет, что вы!
— Почему Вы так уверены?
— Мы полюбили друг друга уже после смерти Антона. На этой фотографии мы лишь знакомые. Я могу вам это доказать.
— Ну попробуйте — Сомов почти незаметно усмехается, но я то знаю, что внутри он смеется во весь голос.
Женщина в платье спешно выходит из зала, а через пару минут возвращается с небольшой белой книжицей.
— Вот. Это мой дневник. Я веду его уже год. Там написано все, как я люблю своего мужа, как он сильно меня любит. Я, конечно, пару раз заглядывалась на чужих мужей, но кто из нас не грешен?
Я не грешна, будучи в браке я никогда не позволяла себе даже думать о других мужчинах, тем более женатых. Даже о звездах кино, хотя мои подруги не стеснялись заявлять мужьям, что влюблены в того или иного голливудского актера.
— Сомнительное доказательство, но если Вы позволите, мы его заберем у Вас ненадолго.
— Да, конечно. Я надеюсь это поможет найти убийцу моего мужа.
— Хорошо. Скажите, а ружье восемнадцатого века у Вас возле спальни — это подарок Амозова?
— Да. Он подарил мне его месяца четыре назад, говорит, что оно еще стреляет. — Ирина смеется сквозь едва просохшие слезы. — Надеется, что если на меня нападут, то я смогу защититься. Как будто я умею стрелять. — на ее лице появляется нежность, а взгляд устремляется куда-то вдаль. Откуда эта эмоция? Она про ружье говорит!!!!
— Как ты поняла про ружье? — Лев смотрит на меня с некоторым недоверием и восхищением одновременно.
— Я знаю Константина Петровича, это его давнее увлечение. Но все без толку, мы снова там же где и были, никаких зацепок.
1
Лекарственное вещество, которое назначается внутрь для предотвращения обострении маниакально-депрессивного психоза или для лечения мании