— Точно, — кивнул Тимофей, который уже поинтересовался этим у местного пастуха, которого поймали неподалеку. Впрочем, племя иври — ребята суровые, поэтому с пареньком поговорили вежливо и даже подарили медное кольцо, которое тот с удовольствием напялил на грязный палец.
Надо сказать, и язык иври, и повадки, и одежда не выделяли их из других ханаанеев ничем. Длинные рубахи ниже колен, платки, обмотанные вокруг головы, и сандалии на кожаной или деревянной подошве носят все от Синая до Угарита. И фраза «Шалом леке», «Мир тебе» звучит почти одинаково и здесь, и в Сидоне.
Отряд подошел к крошечному городку, который разметался у подножия акрополя. Из лачуг с плоской крышей, разбросанных в полнейшем беспорядке, выбегали перепуганные бабы, а на воротной башне суетились какие-то люди, которые тыкали пальцами прямо в афинян. Убогие клочки земли, на которых уже собрали ячмень, прижимались к заросшему тростником берегу реки. Тут и там росли оливы и виноград, которым люди обвивали древесные стволы. В Ханаане еще не знают шпалер, которые вовсю используют на островах Великого моря, и на которых ягод вызревает куда больше, чем на лозе, вынужденной бороться за солнце с раскидистым деревом. Стада овец и коз крикливые мальчишки погнали куда-то в даль, за холмы, а их отцы уже стояли со щитами и копьями, готовясь прикрыть отход в крепость своих семей.
— Здесь ждем, — скомандовал Тимофей, которому до смерти не хотелось резаться со здешними пастухами. Народ тут злой и отчаянный, незачем людей терять по пустякам.
Они простояли недолго. Видимо, люди в городе уверились, что нет у гостей злых намерений, и выслали к ним гонца. Всклокоченный мужичок лет тридцати, в серой от пыли рубахе, подпоясанной веревкой, остановился шагах в десяти и выжидательно посмотрел на них.
— Мир дому твоему, мир тебе и мир всему, что твоё! — поднял руку Тимофей. — Мы не таим зла.
— Мир и тебе, гость, — произнес положенные слова гонец. — Чего ты ищешь в земле Израиля?[3]
— Я ищу человека по имени Иисус бин Нун, — ответил Тимофей. — Или Навин. Я не знаю, как правильно он зовется на вашем языке.
— Тебе нужен шофет? — выпучил глаза гонец.
— Шофет? — задумался Тимофей и нашел ответ тут же. Топет, суфет, шафат. Так на восточном берегу Великого моря называли судей или избранных вождей.
— Да, он и нужен, — уверенно кивнул афинянин. — Скажи ему, что мы послы от царя Энея, правителя Алассии, Угарита и других земель.
— Следуй за мной, — кивнул гонец. — Будь благословен Господом, путник. Ты гость, и ты теперь под нашей защитой. Войди в мире.
Почет и впрямь оказался небывалым. Самые уважаемые люди Иерихона, их жены и дети омыли афинянам ноги, а потом посадили их за стол, который молчаливые служанки тут же забросали свежайшими лепешками, блюдами с козьим сыром и зеленью. Принесли молоко, вино и чистую воду. А где-то вдалеке раздался истошное блеяние овец, которые пойдут на стол для нежданных гостей. Невероятная честь в этой скудной земле, которую племя иври по непонятной причине называло «обетованной». Теперь ясно, откуда они пришли, если даже здесь для них рай земной.
— Благословение богов призываю на этот дом! — произнес Тимофей, но удостоился укоризненного взгляда сурового старца лет семидесяти с молочно-белой головой и живыми, пронзительными глазами. Это и был Иегошуа бин Нун, вождь двенадцати племен иври, которые начали заселять эту землю.
— Мы почитаем бога, имени которого не поминаем всуе, чужеземец, — произнес он. — Мерзость Баала, Молоха и Астарты противна нам. Порази молния тех, кто поклоняется нечестивым идолам!
— Нам они тоже противны, — спешно исправился Тимофей, который вспомнил предупреждения насчет верований этих людей. — Мы ненавидим тех, кто продает свое тело в храмах и льет на жертвенниках людскую кровь. Кстати, мясо свиньи мы не любим[4]. Баранина куда вкуснее.
— Тогда мы будем друзьями, — поднял кубок Иегошуа. — Сначала пир, а дела потом.
Их беседа затянулась далеко за полночь. Подарки, что привез Тимофей, попали точно в цель. Здесь живут бедно, и далеко не в каждом доме есть одежда синего или красного цвета. Нечасто встретишь и серебро на женщинах. Его носят лишь жены вождей. Мало хорошего оружия, а потому, когда афинянин вручил свой последний подарок, судья народа Израиля лишь озадаченно крякнул и надолго замолчал. Пятьсот железных наконечников для копий — бесценный дар, которым можно вооружить целое войско.
— Мне нечем одарить в ответ твоего царя, Тимофей, — сказал он наконец. — Я мог бы дать ему лучших овец и коз, но думаю, они ему не нужны. И наши ткани — ничто по сравнению с тем, что привез ты. Мое сердце пребывает в печали.
3
Первое упоминание понятия Израиль найдено на стеле фараона Мернептаха (1213−1203 годы до новой эры). Она увековечила его карательный поход в Ханаан, где вспыхнуло мощное восстание. Надпись гласит:
4
Отсутствие свиных костей и фигурок ханаанейских богов (идолов) считается уверенным критерием, что данное поселение принадлежало именно евреям.