Киаксар, в ореоле славы своей победы над империей Саргонидов, решил заставить лидийцев признать за Мидией хотя бы равную себе державу, с которой отныне необходимо считаться на политическом поле ближневосточного региона. Для этого лучшим средством являлась опять же война.
Случай представился в 592 году. Киаксар поручил скифам, жившим в Мидии, обучать сыновей мидийской аристократии умению охотиться. Со своими юными учениками скифы каждый день отправлялись в долгие поездки и возвращались с богатой добычей. Но однажды они вернулись с пустыми руками. Киаксар «очень грубо в оскорбительном тоне их отругал. Получив незаслуженную взбучку, скифы решили убить и разрезать на куски одного из юношей, обучавшихся у них искусству охоты, приготовить из его мяса еду, похожую на ту, что они обычно делали из дичи, и подать Киаксару якобы добычу, привезенную с охоты, после чего кратчайшим путем уехать в лидийскую столицу Сарды, к Алиатту, сыну Садиатга.
Так они и сделали: Киаксар и его гости съели угощение, а скифы, сделав черное дело, уехали и просили убежище у Алиагга. Киаксар потребовал выдать ему скифов, Алиатт отказался, и началась война лидийцев с мидянами, длившаяся пять лет, в ходе которой побеждали то мидяне, то лидийцы»[56].
Весной 585 года обе армии сошлись на противоположных берегах реки Галис (ныне Кызыл-Ирмак). Царь Алиатт очень надеялся на благополучный исход битвы, так как греческий астроном по имени Фалес предсказал на этот день полное затмение солнца. Зная, что мидяне, как и все арии, боятся темноты, Алиатт не сомневался, что они припишут затмение солнца сверхъестественным силам лидийцев и не захотят идти в бой без божественного солнечного света, а разбегутся в беспорядке. Алиатг не предвидел, что и лидийцы, напуганные внезапно наступившей темнотой, тоже откажутся сражаться.
На противоположных берегах реки решили, что боги не хотят, чтобы состоялась битва, и требовали перемирия. Киаксар и Алиатт подчинились божественной воле, выразившейся столь необычным образом, и решили, что место, где должно было состояться сражение, обозначит границу между двумя государствами. Порукой нерушимости заключенного соглашения, по мнению обоих монархов, должен был послужить авторитет Навуходоносора, правившего тогда в Вавилоне. Чтобы установить спокойствие в регионе, Навуходоносор согласился выполнить такую миссию. Он поручил своему будущему наследнику Набониду обеспечить согласие на месте, а для еще большей надежности было решено, что сын Киаксара Астиаг женится на дочери Алиатга, красавице Ариенис.
Когда Кир встал по главе новой персо-мидийской империи, ситуация сохранялась та же, если не считать, что царя Алиатга сменил его сын, весьма осторожный Крез, который, кстати, был двоюродным дедом юного Кира. Однако новая военно-политическая ситуация, возникшая после прихода к власти Кира в Экбатане, не была по вкусу царю Лидии, и тем более ему не хотелось признавать соглашение, заключенное его отцом. Крез был уверен, что Кир представлял собой опасность и что надо было действовать как можно скорее, чтобы остановить его восхождение.
По правде говоря, все правители региона начали серьезно беспокоиться: лидийцы, хоть и были уверены в себе и в своих союзниках, греках и египтянах; египтяне, весьма озабоченные появлением в Азии державы, сравнимой с Ассирией, и, наконец, халдеи, всегда старавшиеся отгородиться от влияния с востока.
Но царь лидийский Крез с его баснословным богатством и расточительностью не желал рисковать своей властью, не заручившись поддержкой союзников, а главное, не посоветовавшись с богами. Даже если никаких опасений по поводу помощи со стороны союзников не было, следовало проверить, одобряют ли небесные силы его намерения. В сущности, эти два дела сливались в одно. Ведь лучший способ заставить друзей уважать соглашения — это доказать, что их божества одобрительно относятся к данному делу, не правда ли?
Из всех жрецов и оракулов, мнение которых Крез запросил вплоть до самой Ливии, только Пифия Дельфийская доказала действенность своих пророчеств. А после того как ее жрецы получили баснословные дары, от нее поступило весьма интересное заключение. Посланцы царя привезли в Сарды пророчество, которое они не осмелились сами истолковать: «Боги предсказывают Крезу, что, начав войну с персами, он разрушит великую империю. Они советуют ему взять себе в помощники самых влиятельных греков. Они говорят ему, что когда мул станет царем мидян, ему предстоит лишь следовать вдоль каменистого берега реки Гермоса и бежать, не стыдясь своей трусости».