Мать Валтасара, египтянка Нитокрис, следовала традиции великой Семирамиды, когда-то правившей Вавилоном. Дочь Навуходоносора, жена Набонида, она могла сыграть некоторую роль в жизни халдейского государства. Между завоевателем Иерусалима и временным царем Вавилона было так много общего, что древнееврейская легенда рассматривала Валтасара как родного сына Навуходоносора, подчеркивая, таким образом, духовное родство между этими людьми, в которых она видела угнетателей древнееврейского общества. Хотя иудеи, как правило, не были ни рабами, ни крепостными, самое большее — иммигрантами, пророк Амос говорил, что они были «подобны людям, убежавшим от льва и попавшим в лапы медведя»[72]. Львом был Навуходоносор, а медведем — Валтасар.
Своим подданным Валтасар представлялся как деловой человек, желающий разбогатеть. Избегая лично участвовать в сложных операциях, он прибегал к помощи посредников: слуги по имени Бел-Рицуа, писаря Набу-мукин-ахи, управителя Набу-цабит-кати и доверенного лица без официальных обязанностей по имени Набу-ахе-идцин. Подписи их встречаются во многих договорах, заключенных от имени Валтасара, не желавшего появляться под своим именем в деловом мире.
Валтасар отнюдь не был дилетантом в коммерции, он брал на себя главную ответственность, поскольку его деятельность определяла успех политики его отца. Так что ему приходилось соблюдать определенный религиозный консерватизм и представлять церковникам доказательства доброй воли, с тем чтобы смягчать обиды священников по отношению к Набониду. Так, он старался восстанавливать заброшенные храмы, обеспечивать нормальную деятельность действующих, своевременно участвовать в церемониях и в жертвоприношениях. Ему было направлено, например, благодарственное послание такого содержания: «Мина[73] серебра, дар Валтасара, сына царя, получена Шулой, сыном Эашум-идцина, [в храме] Эанна [в Уруке] в девятнадцатый день месяца Элула, пятого года царствования Набонида, царя Вавилона». Человек, чье имя означает «Бел хранит царь», хотел таким образом оправдать Набонида с его чрезмерной любовью к Сину и религиозной односторонностью, чтобы доказать народу от имени царя, что религиозная реформа, которую так хотел провести сын Адцагуппи, не приведет к исчезновению класса жрецов.
В соответствии с древней традицией в Месопотамии наследников трона приобщали к власти еще при жизни отца, чтобы в умах народа образы обоих сливались в один, что обеспечило бы непрерывность власти. Это объясняет важность политических действий, совершаемых Валтасаром. В известной молитве Набонид призывает богов покровительствовать сыну: «Я, Набонид, царь Вавилона, прошу оградить меня от всякого греха против Великого Божества и продлить дни мои, даровав жизнь долгую. Валтасару же, первому сыну, мною рожденному, прошу наполнить сердце страхом перед тобой, Великим Божеством, не дай ему обратиться ко греху, сделай так, чтобы он был доволен полною жизнью своей».
Валтасар играл главную роль в планах Набонида, но его двойственная политика не могла — и Кир это знал — усмирить недовольство всех тех, кто рассматривал отсутствие Набонида в столице как дезертирство.
Кир наблюдал, как разваливается в экономическом смысле когда-то богатейшая империя, производившая товаров больше, чем где бы то ни было в регионе. Беспорядок и коррупция разъедали все, что ни делали вавилоняне, крестьяне жаловались на непосильные налоги и не засевали всех земель. Порою нехватка продуктов вызывала в стране голод.
Во времена Навуходоносора храмы и дворцы играли определяющую роль, и купцы, предприниматели и крестьяне встречались там, чтобы поторговать. Финансовые операции совершались там под гарантию божества, чье имя носил храм, чаще всего — Набу, бога денег и богатства. Наместник, представитель двора, играл роль дополнительного гаранта: он не был ни судьей, ни экономическим деятелем, он должен был только осуществлять решения правосудия. Но концентрация экономической деятельности вокруг храма отнюдь не поощряла смелую политику. Постепенное увеличение солености почвы и засорение оросительных каналов вызывали снижение продуктивности сельского хозяйства, в частности, зерновых, кунжута и особенно финиковых пальм, выращиваемых на больших площадях при храмах. Чтобы провести необходимые крупномасштабные работы, государству приходилось обращаться к частным предпринимателям. Так что двор жил в мире с частной инициативой и даже одобрял предпринимательство.
Вавилоняне славились на всем Ближнем Востоке как народ деятельных купцов. Город Урук, экономическая столица империи, был коммерческим перекрестком разных вавилонских провинций и зарубежья. Внешняя торговля вавилонян долгое время процветала. Халдеи ввозили медь, олово и железо из греческих колоний в Лидии, благовония, бальзамы и краски из Египта, а благодаря финикийцам различные сельскохозяйственные продукты из прибрежных стран Средиземноморья. Вавилон экспортировал шерсть, вышитые ткани (в греческих городах узорные ткани называли «вавилонским шитьем»), а также различные плетеные изделия. Эта международная торговля совершалась в обстановке безопасности, и караваны пересекали страну без особой охраны.
73
Мина — мера веса (греч.